Водан оторвался от насеста и поднялся в воздух. Он расправил крылья. Медленно взмахнув ими, он принялся наполнять тело кислородом, делая его сильным и подвижным.
Он услышал шелест: четверо его помощников делали то же самое. Звезды сияли над ним и вокруг него.
Три предмета занимали значительную часть места в кабинете Дэннеля Холма, а теперь и такое же место в его мыслях. Карта Авалона указывала наземные сооружения. Большинство из них было замаскировано, и — он так надеялся на это, что даже помолился бы, если бы только верил в пользу подобной меры — большинство из них было неизвестно врагам. Вокруг голо-графического изображения плавали на многочисленных орбитах подобия пылинок. Многие станции были установлены несколько дней тому назад, перемещенные сюда из подземных автоматических заводов, которые тоже, как предполагалось, являлись тайной для врага. И, наконец, большой экран давал сведения о том, что было известно о различных кораблях.
Холм потянулся за сигаретой, но рот его и так был наполнен горечью дыма последних курений. «Выпить бы!» — подумал он. Но об этом не могло быть и речи: приемлемые для него снадобья лишь усиливали в нем состояние возбуждения, не слишком высоко поднимая жизненный тонус.
Он посмотрел на экран. «Да, они явно озабочены тем, чтобы поразить наш флагман, просто охотятся за ним».
Он подошел к окну.
Грей все еще лежал во тьме, но первые лучи дневного света уже ощупывали дома, бросали солнечные пятна на поверхность воды. Небо поднималось пурпурным сводом, звезды казались кляксами за защитными экранами.
Холм был один. Он был более одинок сейчас, чем когда-либо раньше, хотя его решений ожидали все люди этого мира. И он должен был оправдать ожидания: компьютеры были лишь советчиками. Он подумал, что именно так должен чувствовать себя пехотинец, готовый выстрелить.
— Есть! — крикнул Рошфор.
Он увидел движущуюся точку света на видеоэкране. Свечение ее достигало высшего накала.
По мере того как он наблюдал за ней, она росла, превратилась в иглу, потом в спицу, потом в игрушку, потом в остроносый охотничий корабль, на боку которого сверкали три звезды.
Направление его было почти параллельным курсу «Метеора».
«Странно, — подумал Рошфор, — как близко подходит „Аиза“, не встречая при этом никакого сопротивления. Собираются ли они оказать нам лишь формальное сопротивление? Я бы страшно не хотел никого убивать ради простой формальности».
Планета приближалась таким образом, что слева оставался большой диск дневного света; лазурь, бирюза, индиго — тысячи различных голубых оттенков под все покрывающей чистотой облаков, и единая масса земли: зеленая, коричневая и рыжеватая. Справа была темнота, но лунный свет таинственно мерцал над океанами воды и воздуха.
Ва Чау послал пробный луч. Никаких видимых результатов! Порядок был превосходным. Надолго он таким останется. Теперь Рошфор мог видеть вражеский корабль без помощи какой-либо оптики.
На некоторых экранах он еще только начинал появляться. Но он уверенно скользил среди звезд и был более реальным, чем вспыхивающие вокруг комочки света.
Космос сверкал на тысячу километров вокруг гигантского сфероида «Адовой скалы».
Она не пыталась увернуться, при ее массе это все равно было бесполезно.
Она шла по орбите вокруг своего мира.
Вражеский корабль выныривал, снова нырял, проходил мимо и возвращался. Их было много, а она была одна, если не считать облака вспомогательных метеоров и комет. Но огневая мощь ее была великолепной. Еще более удивительными были ее приборные и компьютерные способности. Она не получила никаких повреждений. Когда секция экранов поднималась для пропуска судов, энергия орудий сразу направлялась на защиту открытого места.
Лучи поражали цель. Но ни один не мог быть удержан до приближения нового, что дало бы возможность безостановочно бить в тяжелую стенку. Бомбы, дающие смертельную радиацию, взрывались в пределах защиты. Но гамма-лучи и нейтроны, слой за слоем, впитывались внутренними полями. Однако до последнего слоя, за которым трудились живые существа, добиралось столь малое их количество, что воздействие лучей легко устранялось с помощью самых обычных мер.
Она была построена в космосе и никогда не касалась земли. Планетоид на свой особый манер, она поражала корабль за кораблем, которые кидались на нее.
Супердредноут Канала был сильнее остальных. Но нельзя было рисковать «Валендереем».
Главная цель всей этой горы оружия и брони состояла в том, чтобы защищать командование флотилией.
Когда сообщение достигло командующего, он изучил данные.
— Мы теряем малые суда. Она поедает их, — сказал он, главным образом, сам себе. — Мне страшно не хочется посылать большие корабли. Похоже, что враг располагает защитой гораздо более развитой, чем мы предполагали. Но близость, быстрота и маневренность не дадут им того, на что они рассчитывают. Мы должны употребить все свои силы на то, чтобы вывести из строя это чудовище. И мы должны сделать это раньше, чем превратимся в настоящую угрозу для этой планеты. — Он потеребил бородку. — Итак… «Персей», «Аиза», «Минор», «Регулас», «Юпитер» и вспомогательные корабли должны выполнить эту работу… достаточно быстро и на достаточном расстоянии, чтобы успеть подготовиться к тому, что может предложить нам эта планета!
Тактические компьютеры размножили и предали его сообщение. Приказ был отдан!
Водан увидел, что торпеда прошла мимо.,
— Хей, хорошо! — крикнул он. Будь их мощь чуть меньше — и встреча была бы неминуема.
Метательный снаряд начал было маневрировать, но одно из орудий уничтожило его.
Судно землян виднелось впереди, чуть левее и ниже. Приборы Водана сообщили, что боковая маневренность корабля противника более совершенна по сравнению с прямой. Командир его, по-видимому, надеялся встать на курс итрианского судна за много километров впереди, освободить череду радарных окон и создать огненный заслон такой мощности, чтобы лучи успели достичь своей цели прежде, чем будут отражены.
Поскольку итриане, подобно землянам, не сражались в скафандрах — какое живое существо может вынести в подобной оболочке больше нескольких часов, не спятив при этом, — большая дыра в отсеке должна была убить их.
А сын Зиккаурха молодец, с радостью отметил Водан. Дуэль, хотя и неуклюжая и нервная, как это всегда было в космосе, велась с такой уверенностью, как будто дело происходило в атмосфере. Пока она длилась, Авалон на боковых экранах увеличился до огромных размеров. Собственно, они были к атмосфере ближе, чем допускало благоразумие. Лучше закончить это дело.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
