Мы провели довольно большое обсуждение причин поражения Красной Армии в начале войны. И я, и другие авторы, утверждали, что причина не в том, что Сталин не дал приказа на отражение агрессии. Этот приказ был дан, войска были готовы. Причина в другом — наши генералы готовились к прошедшей войне. Они трагически недооценили значение радиосвязи.
Пришло достаточно положительных отзывов, в том числе и военных историков.
Но есть и другие отзывы. Вот, скажем, выдержки из письма И. М. Кокцинского.
«С течением времени «Дуэль» превращается в сборник исторических ошибок и поверхностных суждений. И с «легкой» руки главного редактора газеты, потому что Вы готовы спорить по любому поводу, в том числе и в тех вопросах, в которых не до конца разобрались ни только Ю. И. Мухин, но и те, кому это «по штату» положено. Отсюда типичная ошибка: конкретные знания заменять их «толкованием» (в свою пользу, разумеется)».
Я всегда рад письмам людей, обладающих «конкретными знаниями», поэтому внимательно прочел обширнейшее письмо их владельца. Знаний (цитат) уйма. Но толкование… Трудно вообще-то найти более беспринципное.
Вот Кокцинский пишет: «Общеизвестно, что войну к 1941 году «Туманный Альбион» вел всерьез». Кому «общеизвестно»?
В 1938 г. «Туманный Альбион» без выстрела сдал Гитлеру своего союзника — Чехословакию. Английский парламент подавляющим числом голосов поддержал эту сдачу, а подписавшего этот сговор с Гитлером британского премьер-министра Чемберлена англичане засыпали благодарственными письмами. Раньше именно это было «общеизвестно».
Объявив немцам войну в начале сентября 1939 г., англичане и французы не сделали по немцам ни единого выстрела в помощь своему союзнику Польше. Первый убитый во Второй Мировой войне английский солдат был невезучим капралом, наткнувшимся на немецкий патруль аж в начале декабря 1939 г. — через 3 месяца после начала «войны»! Это что — «война всерьез»?
В Дюнкерке 300-тысячная британская армия бросила своих союзников французов и бельгийцев, бросила немцам все свое оружие и технику и удрала на острова. Это «война всерьез»?
Зато англичане вполне «всерьез» перегнали на Ближний Восток к весне 1940 г. эскадрильи, чтобы бомбить нефтепромыслы в Баку.
Недавно TV сообщило о юбилее: «… десять лет назад в тюрьме Шпандау в своей камере умер нацистский преступник Р. Гесс, и в Германии по этому поводу беспорядки». А почему беспорядки?
Потому что это брехня. Десять лет назад последний заключенный тюрьмы Шпандау, охранявшийся исключительно англичанами, Р. Гесс, старик 91 года, немецкий офицер, для которого смерть в петле — позор, был «найден» повешенным во дворе тюрьмы в беседке. Англичане сообщили, что он «покончил с собой» и тут же сожгли беседку, не дав немецкой полиции провести следствие. Зачем — спросите вы — англичанам нужно было убивать этого древнего старика?
В мае 1941 г. Р. Гесс вел с англичанами секретные переговоры, основные документы этих переговоров были засекречены Англией до 1987 г. Но, как видите, в 1987 г. Р. Гесс срочно «умер», а англичане снова засекретили эти документы до 2017 г. и, рассекретив наконец часть из них в 1992 г., основной документ засекретили бессрочно. И раньше именно это было «общеизвестно», но сегодня, благодаря кокцинским, об этом мало кто знает.
Вы скажете, что И. М. Кокцинский, владелец «конкретных знаний», должен это свое толкование подтвердить фактами. Неужели он их не дает? Дает. Он приводит цитату из «ВИЖ»:
«Дипломатические отношения между СССР и Королевством, несмотря на разногласия, не были прерваны. 18 апреля 1941 г. посол этой страны в СССР С. Крипс вручил нашему наркому иностранных дел меморандум, в котором говорилось, что в случае затягивания войны на неопределенный срок, Англия может прийти к мысли об окончании войны с Германией на германских условиях. И тогда гитлеровцам откроется неограниченный простор для экспансии в восточном направлении…»
А где здесь, спросите вы, подтверждение тому, что «Туманный Альбион вел войну всерьез»? Ведь здесь наоборот — Англия угрожает нам, что заключит с немцами мир, и условия этого мира она от немцев уже получила — дать Гитлеру «неограниченный простор для экспансии» в СССР.
Но это вы так понимаете, а владелец «конкретных знаний», кроме этого, еще и знаток тонкостей: «В переводе с «дипломатического» языка на «человеческий» эта фраза звучит как призыв о помощи», — пишет И. М. Кокцинский.
Поскольку я не такой тонкий знаток «дипломатического языка», то считаю, что эта фраза — наглый шантаж СССР, с целью вынудить его напасть на Германию без обязательств со стороны Англии. Если бы была просьба, то она сопровождалась бы предложением военного союза (как мы просили о помощи Англию в августе 1939 г., когда ее премьер Чемберлен постановил, что с СССР союз не будет заключен ни на каких условиях). И в чью «пользу», спрашивается, И. М. Кокцинский этаким образом «толкует» свои «конкретные знания»?
А теперь собственно об этих «конкретных знаниях». И. М. Кокцинский пишет:
«Вот если бы И. В. Сталин занимался всерьез… такая разумная организация повышения боевой готовности, приведенная выше, была бы распространена на всю Красную Армию. И наш высший начальствующий состав РККА не на «коленке» бы писал приказы 21—22 июня».
Я писал, Федин писал, мы приводили и документы, воспоминания участников: 21—22 июня никто ни на «коленке», ни на заднице приказов не писал — все приказы на развертывание войск были даны заблаговременно, а приказ на приведение войск в боевую готовность был дан Генштабом 18 июня.
Ну давайте я еще дополню. Вот воспоминания генерал-полковника, дважды Героя Советского Союза В. С. Архипова, в те годы командира разведбатальона 43-й танковой дивизии, располагавшейся в 350 км от границы. После того, как рано утром 22 июня 1941 г. из штаба округа пришло извещение о начале войны:
«Минут десять спустя все были в сборе, пришел и замполит нашего батальона М. Г. Галкин. Не успели мы с ним и двумя словами перекинуться, как услышали свои фамилии. Полковник Цибин сказал нам буквально следующее:
— Батальон в район сбора не выводить. Марш начать немедленно, по варианту номер один. Вопросы есть? Выполняйте задачу.
Мы с Галкиным выскочили из оврага и бегом направились в расположение разведбатальона. Вопросов у нас не было, ибо вариант номер 1 означал детально разработанную и заранее нанесенную на карту боевую задачу. Да и без карты мы помнили ее наизусть: разведбатальон, усиленный артиллерией и саперами, выдвигался к государственной границе в качестве передового отряда 43-й танковой дивизии и одновременно вел разведку по обе стороны дороги от Бердичева на Шепетовку, Дубно, Ровно и далее к государственной границе. Главные силы дивизии выступали вслед за нами сутки спустя по двум маршрутам. Маршруты других соединений нашего 19-го механизированного корпуса (командир корпуса генерал-майор Н. В. Фекленко) мне не были известны, однако правее нас и параллельно по дороге Житомир — Новоград-Волынский — Ровно — Луцк — граница должны были двинуться передовые отряды 9-го механизированного корпуса (командир корпуса генерал-майор К. К. Рокоссовский). С разведчиками этого корпуса нам предстояло поддерживать связь, а при необходимости — и боевое взаимодействие».
Где коленка?! Это не коленка — это лысина Хрущева, и Вы до сих пор на нее молитесь. Вернее — молились. Сейчас Вы молитесь на Сороса.
И. М. Кокцинский пишет:
«Чтобы разобраться в этом нужно было бы Вам «выслушать» не доклады, а мнение моряков. Авторитетнее на флоте — тогда и теперь, — кроме адмирала Н. Г. Кузнецова, нет».
Далее следует обширная цитата из мемуаров Н. Г. Кузнецова, где он хвалится, что на свой страх и риск прервал боевую учебу флота и привел его в готовность к отражению немецкого нападения.
Я, все же, предпочитаю доклады и другие официальные документы — те, за которые авторы несли ответственность. А «мнения» людей, писавших свои байки в угоду то Хрущеву, то Горбачеву, рассматриваю осторожно. Авторитетнее Жукова, к примеру, в сухопутных войсках у нас нет, но в его мемуарах ни разу не упоминается о его желании посоветоваться со Сталиным, что было бы естественным, но зато есть страстное желание посоветоваться с полковником Л. И. Брежневым. В отличие от Вас, я ищу факты, а не следую «линией партии». То коммунистической, то капиталистической.
Но продолжим о «конкретных знаниях». И. М. Кокцинский пишет:
«Так, на «круглом столе», проведенном 30 марта 1989 г. в Институте военной истории по начальному периоду войны, генерал армии П. Н. Лащенко, занимавший перед войной должность помощника начальника оперативного отдела штаба 35-го стрелкового корпуса в Одесском военном округе, сообщил, что накануне нападения командир 176-й стрелковой дивизии полковник В. Н. Марцинкевич вывел подчиненное ему соединение без разрешения в полосу обороны. Точно так же поступил и командир 95-й стрелковой дивизии генерал-майор А. И. Пастревич. «Я не знаю, что бы было с командирами дивизий, если бы война не началась», — сказал Петр Николаевич. — Вероятно, их бы расстреляли. Но они заняли оборону, и война началась. Про это забыли…».
