сказал:
— Довольно!
Солдаты дали залп в воздух, и русские крестьяне отступили.
— Камни? — спросил, надменно улыбнувшись, фон Груббе.
— Русские люди не любят предателей, — спокойно сказал Архип, вытирая рукавом кровь со щеки.
По наведенным справкам оказалось, что Архип Вершинин был до войны бригадиром колхоза «Шелонь», после прихода немцев занялся сапожным ремеслом, в сношениях с партизанами не замечен.
Архип заявил, что ему необходимо на три дня уйти в деревню.
Капитан фон Груббе отпустил его.
— Поздравляю, — сказал Крейцер вечером. — Теперь он уйдет к партизанам.
— Я арестовал его семью, — объяснил со снисходительной улыбкой фон Груббе. — Если он не вернется, я повешу на площади его жену и двух детей.
— А генералу пошлете рапорт, что повесили трех партизан?
— Что? — обиженно спросил фон Груббе. — К чему эти слова?
— Мне наплевать на все, — миролюбиво сказал Крейцер. — Я уезжаю в отпуск.
Архип вернулся.
Спокойно вошел он в кабинет фон Груббе, вежливо поклонился и встал у притолоки.
— Все устроено в наилучшем виде, ваше благородие, — сказал он, пристально глядя на капитана. — Завтра Степан Петрович направляется в деревню Захарово.
— Один? — быстро спросил фон Груббе.
— Помилуйте, такая личность! Но мы устроим засаду. Вы, господин офицер, верхом умеете ездить?
— Дальше!
— А стреляете метко?
— Дальше, дальше! — нетерпеливо сказал капитан.
— Гранату бросать умеете?
— Я кадровый офицер германской армии, — высокомерно сказал фон Груббе.
— Понимаю-с, — почтительно поклонился Архип. — Задаю вопросы не из праздного любопытства, а из предосторожности… Значит, завтра утром!
— Одни?!
Капитан выпучил глаза и смущенно посмотрел куда-то в угол. Он не хотел, чтобы Архип заметил его замешательство. Но у Архипа было равнодушное, сонное лицо.
— Партизаны, ваше благородие, пойдут прямо по шоссе, а Степан Петрович один завернет на пасеку. Мы в яме на поле схоронимся. На поле не так страшно, как в лесу. Устроил все в наилучшем виде. Но, — он поднял палец с грязным ногтем, — из соображений благоразумия надо взять взвод конных жандармов.
Фон Груббе надул мясистые щеки и густо, протяжно вздохнул.
— Ты есть умный человек, — сказал он, поглаживая усы. — Я дам тебе много денег. Но если…
— Мне назад дороги нет, — Архип опустил голову. — Камнями-то… Помните? А тут — две коровы!
Он нагло усмехнулся, в его глазах вспыхнули и мигом погасли озорные искорки.
— Иди, — строго приказал капитан.
День был жаркий. Над ручьем вверх по течению пролетела черная птица. Темные тени от облаков плыли по высокой ржи. Монотонный глухой шум сосен был слышен еще на шоссе. Архип и капитан шли по тропинке. Из предосторожности фон Груббе шел позади Архипа. Пистолет он переложил из кобуры за пазуху.
Бесшумно ступая босыми ногами по горячей земле, Архип, не оборачиваясь, тихо бормотал:
— Тут, ваше благородие, во ржи — яма. Ее с тропинки и не видно. Мы там засядем! Степан Петрович тут пойдет, а мы раз-два…
Неожиданно он остановился, сердито плюнул.
— Что? Говори! — прошептал капитан, вытаскивая трясущейся рукой пистолет.
Из леса вышла и по тропинке направилась навстречу им девушка в коричневом стареньком сарафане. Приблизившись, она отошла от тропинки и почтительно поклонилась капитану. Фон Груббе с удовольствием оглядел ее. Миловидная русская девушка, на нежных щеках смуглый румянец. На груди девушки висел жетон с названием деревни «Захарово» и номером. Капитан запомнил: № 18.
— Ты что ходишь по лесу? — грубо спросил Архип. — У тебя есть разрешение по лесу ходить?
Он добавил несколько матерных слов.
На лице девушки появилось то выражение боязни, подавленности, отчаяния, которое иногда фон Груббе замечал у русских детей и старух. А вот русские мужчины и женщины, даже подростки всегда смотрели на капитана упрямо и гордо. Это обстоятельство давно раздражало фон Груббе.
— Подожди, — великодушно сказал он Архипу. — Ты где была?
— Меня, господин офицер, староста посылал на пасеку, — робко сказала девушка. — Здесь нам разрешено ходить.
— В лесу никого нет? — спросил Архип.
— Нет.
— Ну, иди.
Едва девушка отошла, он громко прикрикнул:
— Подожди!
— Зачем? — растерянно спросил капитан. — Говори!
— Обождите, ваше благородие, — сказал, не оборачиваясь, Архип. — Здесь надо иметь точный баланс.
Учащенно дыша, капитан огляделся. В сущности, ничего опасного еще не было. Он мгновенно оценил обстановку: до леса не менее восьмисот метров, в овраге взвод конных жандармов, готовых по установленному сигналу (пронзительный свист) прийти на помощь. Следовательно, события развивались согласно намеченному плану…
Архип стоял впереди, вытянув загорелую шею, и жадно всматривался в темнеющий лес. Он бормотал матерные слова.
Рядом с капитаном стояла девушка в коротеньком сарафане. Потупившись, она глядела на свои покрытые пылью ноги. Невольно фон Груббе опустил взгляд. Ноги у девушки были маленькие, красивые, покрытые золотистым пушком. Эта северянка понравилась капитану. Он покрутил усы и молодцевато крякнул. «Надо приказать коменданту…»
Внезапно девушка выпрямилась и сильно, с размаху ударила фон Груббе по горлу. Капитан пошатнулся, теряя дыхание. Еще один страшный удар обрушился на его голову. Синие и красные круги поплыли перед его глазами. Они плыли все быстрее, все стремительнее и наконец слились в какой-то бурный багровый вихрь, и тогда он вытянул руки и рухнул лицом вниз на землю. Но и падая, он ясно видел, что Архип, не оборачиваясь, по-прежнему стоит на тропинке и глядит в лес.
Очнувшись, фон Груббе почувствовал, что лежит на земле, руки и ноги его крепко связаны ремнем.
Архип на коленях стоял рядом, гимнастерка его была без пояса.
Девушка в коричневом сарафане, накручивая на палец ржаной колос, смотрела на небо. Она нетерпеливо говорила:
— Скорей, Архип, шевелись живее!
— Сейчас, Степан Петрович, — сказал Архип. — Надо мне покруче стянуть господина капитана.
— Степан Петрович? — с ужасом закричал капитан. — Ты… Вы… Это вы Степан Петрович?
Девушка улыбнулась.
— Это вы взорвали два моста?
— Нет, — серьезно сказала девушка. — Я взорвала три железнодорожных моста.
Капитан закричал. Он завыл, как волк, попавший в капкан. В бессильной злобе он извивался и корчился на горячей земле. Он визгливо вопил, брызгая слюной:
— Отпустите! Архип! Пять коров! Десять тысяч рублей! Хутор! На помощь! Сюда!
— Кричит! А? — удивленно сказал Архип. — Слышите, Степан Петрович? Кричит…
— Поздно, поздно, — нараспев сказала девушка. — Его жандармы уже перебиты.
— Как по нотам разыграли! — восхищенно произнес Архип, почесывая русую бороденку. — Ну и рука у вас, Степан Петрович! Ослепительный удар! Мне все говорили: ленинградская физкультурница, чемпион… Я не верил. Я сейчас честно говорю: не верил!
— А ты не мог обойтись без матерщины, — попеняла ему девушка.
Архип виновато вздохнул:
— Натура…
— Пошли!
— Пошли, Степан Петрович, — бойко сказал Архип. Он бережно поднял капитана фон Груббе, взвалил его, как мешок с картошкой, на плечо и пошел вслед за девушкой в коричневом сарафане к лесу.
