Власов продиктовал ей один из дополнительных номеров, звонки с которого автоматически пересылались ему. Фрау Галле записала его номер в свой аппаратик. Собственный номер она ему не предложила, а он не стал настаивать: было и без того понятно, что журналистка ему позвонит.
- А теперь я пойду прилягу, - журналистка привстала, собираясь уходить. Разумеется, она даже и не подумала оставить на столике деньги для официанта. - Не провожайте меня, - на всякий случай добавила Франциска. "Я ещё не готова, жди" - просигналила она взглядом.
- Подождите, - остановил её Власов. - Мы ещё не всё обговорили.
Женщина недовольно посмотрела на него, но села.
- Мои условия таковы, - начал Фридрих. - У меня есть дела, которые должны быть сделаны в любом случае. Поэтому много времени уделять вам я не смогу. Но если вы и в самом деле чего-то опасаетесь, договоримся о следующем. Во-первых, вы будете каждый день звонить мне и сообщать о своих ближайших планах. Где вы находитесь, куда направляетесь, а главное - к кому и зачем. Если что-то случится, я не должен тратить лишнее время на то, чтобы искать вас по всей Москве... или по всей России. Это большая, чужая и опасная страна...
- Но вы же здесь свой? - Франциска заискивающе наклонила голову. - Вы ведь наполовину русский, бывали здесь и всё знаете?
- Не совсем так. Я хорошо знаю эту страну - из Берлина. Наше дело тесно связано с некоторыми российскими компаниями. Но вообще-то я здесь впервые.
- Вот как... - казалось, журналистка была разочарована. - Откуда же тогда связи и знакомства?
- Я знаю многих больших людей отсюда - поскольку встречался с ними у нас. Но и только. В связи с этим у меня есть второе условие. Одна из моих задач - налаживание контактов. Возможно, мне понадобятся сведения о тех или иных людях, или даже личное знакомство. Ваши друзья здесь могут оказаться полезными...
- У меня нет здесь друзей как таковых, - заюлила фрау Галле, - у меня есть несколько телефонов, по которым я могу обратиться... К тому же это всё очень специфические люди... люди с убеждениями, - добавила она, не уточняя, о каких убеждениях идёт речь. - Вряд ли вам они понравятся.
- Я же не собираюсь обзаводиться друзьями. Речь идёт о том, что мне могут понадобиться какие-то связи, которые на моём уровне завести сложно, - он наградил женщину тяжёлым взглядом.
- Ну, допустим... - условия журналистке явно не понравились, но Власов не оставлял ей выбора. - Если это всё, то я могу идти? Я устала и хочу спать.
- Да, пожалуйста. Мне тоже пора. Одну минуту, я помогу вам, - Власов встал и начал искать глазами пальто собеседницы.
Та поймала его взгляд и усмехнулась.
- Не волнуйтесь, я оставила вещи в гардеробе... Провожать меня до номера не надо, - повторила она. Ну, до завтра.
Она торопливо проскользнула мимо него - видимо, опасаясь, что он попытается её обнять или поцеловать на прощание - и скрылась в дверях.
Власов ещё немного посидел за столиком, размышляя, хочет ли он здесь ужинать. Решил, что нет, и попросил чай и счёт.
Счёт принесли первым. Самым дорогим в списке оказалось мороженое Микки. Власов только усмехнулся: на фоне тех трат, которые он сегодня себе уже позволил, эти расходы казались ничтожными. С другой стороны, за эти деньги плюс немного внимания он получил довольно неплохой приз: фрау Галле, при правильном с ней обращении, может стать пропуском в те круги, куда ему, Власову, так просто не попасть. Это нужно использовать...
Что касается рассказанной ей истории... Судя по всему, в главном фрау Галле не лгала: ей и в самом деле нужно найти какого-то человека, причём быстро и скрытно. Ни своим коллегам в Берлине, ни тем более местным контактам она откровенно не доверяла. И, похоже, история с наркотиками и в самом деле оказалась для неё роковой неожиданностью, а не заранее разыгранным спектаклем... Кстати, уж не муженек ли это подстроил? Такому, как он, наверное, не очень сложно достать штрик. А способ избавиться от постылой супруги вполне остроумный. Не очень приятный, конечно, чреватый обыском в доме и парой допросов на предмет возможного соучастия - однако это лучше и бракоразводного процесса с необходимостью платить потом алименты, и риска сесть в тюрьму за убийство. Вот ведь как все просто может оказаться, и никакой политики... Впрочем, не стоит забывать, что у этой дамочки есть ещё и журналистское задание в Москве, о котором она ловко умолчала. Но, тем не менее, история с неожиданно обнаружившимся дедушкой и наследством, несмотря на некоторые странности, кажется не столь уж неправдоподобной. По крайней мере, она хорошо объясняет, зачем ей понадобилось брать с собой в Москву сына. Хотя всё, что она рассказала о предполагаемом дедушке - неумелая ложь. Фридрих был более чем уверен, что никаким генералом Панцерваффе здесь и не пахнет...
Подали чай. Власов отхлебнул и поморщился: это оказалась дешёвая дрянь, заваренная из пакетика. Всё же он сделал ещё два глотка, прежде чем окончательно отставить чашку.
Что там было ещё? Подозрительный способ переписки через варшавский почтамт с обязательной отсылкой писем назад. Можно, конечно, было просто попросить получательницу, чтобы она уничтожала письма - но их автор, похоже, не очень-то доверял её аккуратности... Да, именно её аккуратности, решил Власов. Женоненавистник? Скорее, реалист... Варшавский почтамт. Что ж, место для анонимной ячейки выбрано очень точно, учитывая политические реалии... Ещё эта книга. Ну, допустим, предполагаемый благодетель и в самом деле преподнесёт фрау Галле какое-то редкое коллекционное издание. Допустим даже, что она сможет его вывезти на Запад. Кстати, вывести что-то ценное из Москвы сейчас куда проще, чем из Берлина, возможно поэтому встреча назначена в Москве? Не исключено, хотя Варшава в этом смысле удобнее, да и письма шли через Варшаву... Непонятно, но оставим это на потом. Но всё-таки тут что-то не так. Да и сумма какая-то слишком уж запредельная. Неужели и в самом деле триста тысяч долларов? Да, похоже на то... Но ведь было ещё что-то, какая-то проговорка, маленькая неловкость в речи...
Двери распахнулись, и в зал ввалилась нетрезвая женщина. Власов с трудом узнал в ней "супругу господина Курца".
Тут же появился охранник и попытался загородить ей дорогу.
- Я зза-регистри... я тут живу! - возмущённо закричала женщина на плохом русском. - П-пустите м-м-меня, я хочу п-п-поуууу...
Охранник, не тратя слов, вытолкнул пьяненькую бабёнку в коридор. Власов решил, что в "Берлине" ему делать больше нечего, и засобирался домой.
Уже выходя в фойе, он вдруг остановился и, с озабоченным видом сунув руку в карман, словно обнаружив, что что-то забыл, сделал шаг назад. У стойки, интимно наклонившись к портье и двигая в его сторону какую-то бумажку - не то сложенную банкноту, не то визитку - маячил давешний долговязый американец. "Майк Рональдс, - вспомнил Фридрих. - Шустрый мальчик." Власов был уверен - процентов на 95, стопроцентной уверенность в его профессии не бывает - что на сей раз "мерседес" не следовал за его машиной; по пути он пару раз делал "заячьи петли", проверяя отсутствие "хвоста". Но, как Фридрих и предположил в разговоре с Франциской, журналисты и сами могли додуматься до наведения справок в подобных местах. Галле взяла визитку Рональдса и обещала позвонить, но тому этого, конечно же, недостаточно. Кстати, с неудовольствием подумал Власов, эту визитку стоило у нее забрать, да и портье предупредить, чтобы не болтал лишнего... целых две ошибки за короткое время! Слишком много сегодня было событий. Хотя, разумеется, это не оправдание.
Журналист, наконец, оторвался от стойки, одарил на прощание служащего хорошо отработанной улыбкой и направился к выходу. Разумеется, пытаться прямо сейчас вломиться в номер фрау Галле было бы слишком нагло даже для американца... Едва за ним с глухим стуком закрылась притянутая пружиной дверь, как Власов вышел из коридора и решительно направился к стойке, на ходу сопоставляя тактику кнута и пряника. Можно дать портье денег, но это не дает никаких гарантий на будущее, ибо подобные типы с легкостью берут деньги у всех, кто предлагает. А можно припугнуть его, причем вполне официально. Правда, портье в таком заведении - почти наверняка внештатный осведомитель крипо, а то и ДГБ... но, в конце концов, что он теряет? Обе организации и так знают, что он принимает некое участие в судьбе Франциски Галле.
Портье еще не успел стереть с лица дежурную улыбку, но в глазах его уже мелькнула настороженность и готовность с ходу отбить любые претензии, которые могут быть у столь решительно приближающегося клиента.
- Только что с вами разговаривал иностранец, - не дал ему опомниться Власов. - Американец, - добавил он со значением. - Спрашивал о женщине, остановившейся здесь около часа назад. Деньги, которые он вам дал, можете оставить себе. Мне отдайте его визитку. Если он объявится снова, или если появятся другие с аналогичными вопросами - этой женщины здесь нет, она съехала, куда - вам неизвестно.
