гробом для Веры и выбирать подходящий среди стоявших там православных и мусульманских домовин.
Хорошо еще, пришедший ни свет ни заря Сергий все это время был рядом. Он где-то достал грузовую машину. Пока Александр расплачивался — оставленными Верой деньгами — сам перенес гроб в машину. Ходил с ним по всем инстанциям. И там, где Александр, теряя терпение, готов уже был сорваться на крик, проявлял такое благодушие, что ему просто невозможно было отказать!
А вечером, после того, как помог переложить Веру в гроб, и стал больше не нужен, просто исчез…
И действительно — теперь оставалось самое простое — укрыть Веру православным саваном.
Что они и сделали, удивляясь тому, что тлетворный запах вместо того, чтобы усилиться, пропал совершенно, вместе с оставшимися с Александром Гульфией и самой мужественной и бойкой из всех сестер милосердия — Леной…
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Рассвет на закате
Глава первая
1
Сестра Веры приехала поздно вечером.
Она сама, своим ключом открыла дверь и, быстро сняв с себя черный платок и плащ, быстро спросила:
— Где она?
Александр и Лена молча кивнули в сторону большой комнаты. Гульфия открыла в нее дверь.
Они ожидали, что сейчас начнутся крики, плач, мольбы о прощении, возможно, понадобится даже нашатырный спирт, который, на всякий случай, держала в руке сестра милосердия.
Но вместо всего этого сестра Веры, войдя в комнату, первым делом сдернула с гроба саван с крестом.
Затем, достав из своей сумки белый красивый тюль в рюшечках, тщательно покрыла им Веру.
— Вот так! — сказала она. — Я все равно не поверю в то, что Верочка обратилась в веру. И не пытайтесь убеждать меня, что она верила в вашего Бога. Я видела ее немногим более полугода назад, и точно знаю, ни о каком Боге она даже не думала!
Александр с Леной переглянулись и уже собирались наперебой возражать. Им было что сказать! Но Гульфия, очевидно, хорошо знавшая Верину сестру, красноречиво прижала палец к губам и, показывая на нее глазами, безнадежно покачала головой.
Это была, под стать Вере, тоже очень сильная и волевая женщина. Невысокого роста. Вся сбитая, крепкая. Чувствовалось, что ей стоит немало сил, чтобы держать себя в руках.
Единственное, что она позволила себе затем — это сесть в кресло, немного перевести дух и затем с упреками набросилась на стоявших перед ней Александра с Леной. Гульфия пошла ставить чайник, чтобы покормить ужином приехавшую с дороги.
— Почему вы вызвали меня не сразу, как началось ухудшение, а когда она… когда ее… уже не стало? — Сестра Веры прижала к губам носовой платок и, справившись с подступившим к горлу плачем, продолжила: — Это вы во всем виноваты, что она так рано ушла! Вы ее запустили! Я бы не дала ей умереть! Я бы подняла на ноги всех! При моей должности ведущего редактора в детском издательстве, через известных писателей, это вполне возможно, и я уже делала так не один раз! Я столько раз вытягивала ее с того света! Так помогала ей…
— Да, что, в конце концов, Гульфия нашла ее умирающей от голода около холодильника! — не выдержав, выпалила Лена.
Лицо сестры Веры пошло красными пятнами. Она в гневе начала было подниматься с кресла, но тут же опустилась. Потому что возразить на это ей было нечего: вернувшаяся в комнату Гульфия согласно кивнула головой, подтверждая сказанное Леной.
Сестра Веры долго молчала и, наконец, слегка поумерив тон, сказала:
— И все равно — вы вызвали меня слишком поздно! Что мне теперь прикажете делать? Вечером, когда все закрыто, а завтра уже хоронить? Как я успею получить свидетельство о ее смерти?
— Да все уже получено! — протягивая лежавшее на столе свидетельство, сказал Александр.
— А все необходимые в таких случаях справки?
— И это сделано!
— Вам ни о чем не нужно заботиться! — успокаивающе подытожила Лена. — Грузовая машина заказана. Могилу выроют наши ребята. Завтра, сразу же после панихиды в храме, мы отвезем Веру на кладбище и похороним.
— Отпевание — это последняя — предсмертная воля вашей сестры! — поспешно вставил Александр, видя, что сестра Веры уже открывает рот, чтобы решительно запретить всякую панихиду.
— Ладно, — сквозь зубы процедила та. — Последнюю волю умирающего нельзя не исполнить. — И тут же повысила голос: — Но только чтоб никаких крестов на могиле!
— Как это? — растерялся Александр, помня, что Вера не только очень хотела, чтобы ее проводили в последний путь по-православному, для чего и просила не приглашать сестру, но и чтобы на могиле ее обязательно был крест.
— А вот так! Только мраморная плита и памятник! — решительно заявила Верина сестра и, прищурившись, с насмешкой посмотрела на Александра: — И еще, молодой человек! Не надейтесь, эта квартира вам все равно не достанется. Даже если у вас на руках сто дарственных от Веры, я все равно докажу через суд, что она была недееспособной, подписывая их!
— Какая квартира? Какая дарственная?! — опешил Александр. — Да вы что? Вера, действительно, говорила мне что-то об этом. Но как мог я пойти на то при живом человеке? Да и зачем мне квартира, когда в итоге я собираюсь жить в монастыре?
— Да? — веря и не веря, переспросила сестра Веры и, неопределенно пожав плечами, — видно было, что она приехала сюда в готовности бороться за квартиру, а, судя по всему, никакой борьбы и не нужно, устало сказала: — Ну ладно… Мое дело предупредить А теперь я обзвоню всех подруг, чтобы сообщить им скорбную новость, и попрошу никого не входить в комнату с Верой. Я хочу всю эту ночь провести с ней наедине!
— Хорошо! — переглянувшись с Александром, согласилась Лена. — Псалтирь мы и на кухне можем почитать!
И учитывая опыт предыдущей ночи, когда Александр не пожелал поделиться с кем-либо дежурством, сразу определив себе первую смену, отправила его спать.
Да после такого тяжелого суетного дня Александр особо и не сопротивлялся.
Он добрел до комнаты Веры, лег на ее кровать, которая давным-давно стояла без хозяйки и, уже засыпая, вдруг почувствовал, что кто-то запрыгнул к нему и тяжело улегся на ноги.
— Ах, да, — вспомнил он. — Надо же! Рыжий кот…
2
И снова «Золотая стрела», вздымая подводным тараном воду, неслась по вызолоченному солнцем днем и посеребренному ночью луной морю.
Расковав Грифона в Антиохии, Клодий решил, что в Тире не следует надевать на него оковы. Потому что, как сказал он Альбину, после смягчения политики Траяна к христианам, опасности от него больше
