Правда, был он еще довольно энергичен. Председатель занялся делами сразу же: как большими государственными, так и партийными — беседы, встречи, совещания».
И именно в эту пору Брежневу довелось пережить неожиданное и никем не предвиденное испытание, которое легло на страну тяжким бременем, последствия которого, к несчастью, пережили самого Генсека. Речь идет о взрыве в соседней мирной стране Афганистан.
Сколько же нелепейших домыслов гуляет до сих пор в умах нашего народа о причинах возникновения этой несчастной войны! Что Брежнев был уже в «отключке» и ему кто-то подсунул это нелепое решение. Назывались имена Андропова, Громыко, Устинова, Тихонова или их всех сразу. Или такая вот байка: и Брежнев, и все они четверо были уже без разума, а кто-то за них решил…
Все это вздор. Теперь, основываясь на документах, которые уже опубликованы, мы можем объективно в этом деле разобраться.
На карте мира Афганистан кажется небольшой страной, особенно в сравнении со своим северным соседом — огромным Советским Союзом. Это впечатление обманчиво, Афганистан гораздо больше Франции, хотя его население (до всех трагических событий) ненамного превышало 20 миллионов человек. Разноплеменный народ страны всегда отличался патриотизмом и свободолюбием. Британская империя в расцвете своего могущества трижды пыталась покорить Афганистан и трижды терпела военное поражение. С Россией и с Советским Союзом у Афганистана всегда были самые мирные, самые дружеские отношения. О том, почему туда были введены наши войска, объективно и точно рассказал, уже находясь в отставке, А.А. Громыко:
«Афганистан много пережил. И все же особое место в его истории занимают события последних лет, после революции 27 апреля 1978 года и образования Республики Афганистан.
Советский Союз исходил и исходит из того, что только афганский народ имеет право решать свою судьбу. Однако события повернулись так, что афганское общество раскололось. Потоками полилась кровь людей. Та часть общества, которая не приняла революции и вызванных ею преобразований, встала на путь вооруженной борьбы против новой законной власти, опираясь на внешние силы.
5 декабря 1978 года был подписан советско-афганский Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве. Он предусматривает, что СССР и Афганистан будут консультироваться и с согласия обеих сторон предпринимать соответствующие меры в целях обеспечения безопасности, независимости и территориальной целостности обеих стран, в интересах укрепления обороноспособности сторон продолжать развивать сотрудничество в военной области.
В соответствии с этим договором правительство Республики Афганистан обратилось к Советскому Союзу с просьбой оказать вооруженную поддержку афганской народной армии, отстаивавшей завоевания Апрельской революции.
Эта просьба взвешивалась в Советском Союзе долго и тщательно. В конце концов Политбюро ЦК КПСС единогласно приняло решение об оказании такой помощи. При этом руководство Советского Союза действовало в соответствии с Уставом ООН, которым предусматривается право любого государства обратиться к любому другому государству с просьбой о помощи. Число обращений, направленных из Афганистана в адрес СССР, тогда превышало десяток.
Дополнительную остроту обстановке придало убийство генерального секретаря ЦК Народно-демократической партии Афганистана Тараки, от правительства которого исходили просьбы о помощи. Этот кровавый акт произвел гнетущее впечатление на все советское руководство.
В конце концов в такой обстановке и было принято решение о введении ограниченного контингента советских войск в Афганистан.
После того как это решение было принято на Политбюро, я зашел в кабинет Брежнева и сказал:
— Не стоит ли решение о вводе наших войск оформить как-то по государственной линии?
Брежнев помедлил с ответом. Потом взял телефонную трубку:
— Михаил Андреевич, не зайдешь ли ко мне? Есть нужда посоветоваться.
Появился Суслов. Брежнев информировал его о нашем разговоре. От себя он добавил:
— В сложившейся обстановке, видимо, нужно принимать решение срочно — либо игнорировать обращение Афганистана с просьбой о помощи, либо спасти народную власть и действовать в соответствии с советско-афганским договором.
Суслов сказал:
— У нас с Афганистаном имеется договор, и надо обязательства по нему выполнять быстро, раз мы уж так решили. А на ЦК обсудим позднее.
Состоявшийся затем в июне 1980 года Пленум ЦК КПСС полностью и единодушно одобрил решение Политбюро.
Еще во время рабочих совещаний перед принятием окончательного решения о вводе наших войск начальник Генерального штаба Вооруженных Сил СССР маршал П.В. Огарков высказывал мнение о том, что отдельные части афганской армии могут оказать сопротивление. Однако этого не было. Наблюдалось противоположное: подразделения и части афганской армии встречали советских солдат радушно.
Первоначально предполагалось, что наши войска будут только помогать местным жителям защищаться от вторгшихся извне банд, оказывать населению содействие продовольствием и предметами первой необходимости, горючим, тканями, мылом и т. д.
Мы не хотели ни увеличивать численность своего контингента, ни втягиваться в серьезные военные действия. Да и разместились наши войска в основном гарнизонами в городах. Только по истечении полугода наш контингент начал принимать участие в отражении нападений вооруженных бандформирований, проникавших в Афганистан. Пик боевых действий пришелся на 1984–1985 годы».
Громыко изложил положение дел в Афганистане точно и объективно, однако касаясь лишь поверхностных явлений. Да, заключения специалистов из Минобороны, КГБ и МИДа были в Политбюро получены, однако по замшелой марксистской традиции, которая существовала, к несчастью для нашего народа, вплоть до самого развала СССР, эти добросовестные советники не могли выразить мистической сущности Афгана: народ этой страны чужих войск не переносит, будь эти войска хоть и самой дружественной страны. Вот в чем была суть вопроса, но Громыко, даже постфактум, этого так и не понял.
Неопровержимые факты с очевидностью свидетельствуют — наши части, входившие в ту свободолюбивую страну, народ встречал приветствиями и цветами. Да, именно так было, о чем сегодняшние «демократические» политиканы предпочитают не вспоминать. Но потом… Вошли, а дальше что? А дальше ничего. Суть в том, что Брежнев и его престарелые сотоварищи по Политбюро никаких уже стратегических вопросов политики не понимали. Ни внешней, ни внутренней. Это обернулось бессмысленной трагедией в Афгане и застоем в СССР.
Тяжкие последствия этого известны и понятны теперь всем…
Интересные подробности о военном решении вопроса в Афганистане засвидетельствовал Волкогонов, тогда генерал-лейтенант Главпура. Уже говорилось, что доверять этому политическому перевертышу надо с опаской, но в данном случае ему пришлось быть объективным: сам в том деле участвовал и даже агитировал там в войсках и кишлаках. Он со знанием дела описывает события в конце 1979 года:
«Весь сентябрь шла борьба между Тараки и Амином, завершившаяся сначала попыткой убийства последнего, а затем официальным отстранением лидера афганской революции от власти и его арестом.
Амин стал генеральным секретарем НДПА, Председателем Революционного совета, премьер-министром и министром обороны… Уж он не промахнулся… Об арестованном Тараки 9 октября 1979 года кабульское радио мельком сообщило, что бывший генсек НДПА и его жена скоропостижно скончались… В действительности же Тараки был задушен подручными Амина на тюремной койке.
Брежнев был шокирован, возмущен, потрясен. Он ведь совсем недавно, три недели назад, с почестями принимал Тараки в Москве, у себя в кабинете, обещал ему всяческую поддержку (пока кроме помощи войсками), а здесь такое вероломство! Посол в Кабуле А. Пузанов, генерал армии И.Г. Павловский сообщили в Москву об очередном акте афганской трагедии: лидеры так называемой «апрельской революции» начали пожирать друг друга.
