Воспитание не позволяло сказать о весьма существенном обстоятельстве – что мистер Меткаф куда богаче, – воспитание да еще гордость. Луг необходимо спасти, но, если покупать его сообща, ей и вправду неминуемо придется платить большую часть, не то пострадает ее достоинство. А ведь если разобраться, тут не может быть двух мнений: спасти положение – прямой долг Меткафа. Она не стала раскрывать карты и продолжала игру.
– Вы человек деловой, – сказала она, – и, конечно, понимаете, как неудобно совместное владение. Вы что же, предлагаете разделить луг или мы будем вместе платить аренду, десятину и налог? Это все ужасно неудобно. Не знаю даже, допускается ли это по закону.
– Вот именно. Я просто хотел заверить вас, что готов пойти навстречу. А этот луг меня нимало не интересует, уверяю вас. Я охотно его уступлю.
В его словах послышалась угроза, они прозвучали почти невежливо. Полковник Ходж почувствовал, что дело принимает опасный оборот.
– А по-моему, сперва надо узнать, согласен ли этот малый перепродать луг, – вмешался он. – Тогда уж и решайте, кто из вас его возьмет.
– Мы с большим интересом будем ждать, чем кончатся переговоры мистера Меткафа, – сказала леди Пибери.
Зря она так сказала. Уже в следующий миг она бы с радостью взяла свои слова обратно. Ей смутно хотелось сказать что-то неприятное, отплатить мистеру Меткафу за то, что она очутилась в неловком положении. Она совсем не желала наживать в нем врага, а теперь он ей, конечно, враг.
Мистер Меткаф тотчас откланялся, чуть ли не сбежал и весь вечер был вне себя. Целых пятнадцать лет он был президентом Британской торговой палаты. Все деловые люди в Александрии чрезвычайно его уважали. Никто не мог сказать о нем дурного слова, ведь он безупречно честен. Египетским и левантийским купцам, которые пытались втянуть его в какие-нибудь махинации, он давал самый суровый отпор. Нажимать на него было бесполезно. Такова была его репутация в клубе, а здесь, дома, в деревне, какая-то старуха вздумала застать его врасплох. Вдруг все переменилось. Он уже не тот, кому ничего не жаль ради общества, теперь он будет разговаривать по-другому: карты на стол, выкладывайте, что у вас на уме, ведите себя как положено, не то пожалеете, вот он теперь какой, Меткаф, – разъяренный, свирепый, который и себя не пощадит, лишь бы все было чисто, потопит любой корабль, если на нем есть хоть на грош незаконного товару, Меткаф – знаменитость деловых кругов.
– Зря она так сказала, – заметил полковник Ходж, сидя за прескверным обедом у себя дома и рассказывая обо всем жене. – Меткаф теперь пальцем не шевельнет.
– А может быть, ты сам поговоришь с этим, который купил луг? – спросила миссис Ходж.
– Да-а, верно… пожалуй… Знаешь, схожу-ка я прямо сейчас.
И он пошел.
Найти этого человека оказалось нетрудно: в «Гербе Брейкхерста» он был единственным постояльцем. Хозяин гостиницы назвал его фамилию – мистер Харгуд-Худ. Ходж застал его в буфете, тот сидел совсем один, потягивал виски с содовой и усердно решал напечатанный в «Таймс» кроссворд.
– Здрасте, – сказал полковник. – Моя фамилия Ходж.
– Да?
– Вы, верно, знаете, кто я такой?
– Извините, но…
– Я владелец «Усадьбы». Мой парк примыкает к лугу Уэстмейкота, это который вы купили.
– Так его зовут Уэстмейкот? – сказал Харгуд-Худ. – Я не знал. Подробности я предоставил своему поверенному. Сказал ему только, что мне нужно уединенное место для работы. На прошлой неделе он сообщил, что нашел здесь подходящее местечко. Это и вправду как раз то, что мне нужно. А никаких имен он мне не называл.
– Вы желали поселиться именно в этом краю?
– Нет-нет. Но здесь очаровательно, – учтиво прибавил Худ.
Помолчали.
– Я хотел с вами потолковать, – зачем-то сказал полковник Ходж. – Выпьем по стаканчику.
– Благодарю.
Опять помолчали.
– Боюсь, здесь не очень-то здоровая местность, – сказал полковник. – Участок-то ваш в низине.
– А мне это не важно. Мне нужно только уединение.
– Писатель, а?
– Нет.
– Тогда художник?
– Нет-нет. Меня, скорее, можно назвать ученым.
– Понятно. Построите дом и станете приезжать на субботу-воскресенье?
– Нет-нет, совсем наоборот. Я всю неделю буду работать здесь со своими сотрудниками. И я строю, в сущности, не жилой дом, хотя, конечно, будет и жилая часть тоже. Раз мы окажемся с вами такими близкими соседями, вы, может быть, хотите посмотреть проекты?..
– …Ничего подобного я отродясь не видал, – рассказывал на другое утро полковник мистеру Меткафу. – Он называет это «промышленная экспериментальная лаборатория». Две высоченные трубы – это, говорит, так полагается по закону, из-за вредных газов, водонапорная башня, шесть дач для его сотрудников… ужас. И ведь вот что странно – человек-то он вроде приличный. Говорит, ему и в голову не пришло, что кому-то все это помешает. Думал, мы даже заинтересуемся. Я эдак тактично заговорил о перепродаже, ну а он сказал, всем этим занимается его поверенный…
III
«Поместье Мачмэлкок»
Многоуважаемая леди Пибери!
Позвольте поставить Вас в известность, что, согласно нашей беседе три дня назад, я встретился с мистером Харгудом-Худом, купившим луг, который лежит между Вашими и моими владениями, и с его поверенным. Как Вам уже сообщил полковник Ходж, мистер Харгуд-Худ намерен построить экспериментально-промышленную лабораторию, губительную для прелестей нашей сельской природы. Как Вы, без сомнения, знаете, работы еще не начаты, и мистер Харгуд-Худ согласен перепродать свою собственность, если должным образом будут возмещены все его затраты. В запрошенную им цену входят стоимость перепродаваемого участка, издержки на оформление сделки и плата за архитектурный проект. Этот мерзавец загнал нас в тупик. Он требует пятьсот фунтов. Цена непомерно высока, но я готов заплатить половину при условии, что вторую половину заплатите Вы. В случае если Вы не согласитесь на это великодушное предложение, я постараюсь оградить мои собственные интересы, не считаясь с интересами округи.
Искренне Ваш
Беверли Меткаф.
P. S. Я хочу сказать, что продам «Поместье» и пущу землю под строительные участки.
«Имение Мачмэлкок»
Леди Пибери имеет честь сообщить мистеру Меткафу, что получила сегодняшнюю его записку, тон которой совершенно необъясним. Кроме того, извещаю, что не имею желания увеличивать свои и без того значительные обязательства перед округой. Леди Пибери не может согласиться на совместное с мистером Меткафом владение лугом, поскольку у него значительно меньше земли и, следовательно, меньше забот, а вышеозначенный луг должен по справедливости стать частью Ваших владений. Леди Пибери полагает также, что, если лаборатория мистера Харгуда-Худа будет и в самом деле так уродлива, в чем я сомневаюсь, мистеру Меткафу вряд ли удастся осуществить свой план и превратить свой сад в участок под застройку жилыми домами.
