— Тем не менее, королева Шатория всегда была умной правительницей, да и грабежи не такие уж и частые. По большей части они честно ведут торговлю. А её старшая дочь не разделяет разбойничьи повадки матери. Скоро она сама станет королевой, и, я уверена, рассвет торговли с Алекионом ещё впереди. — Принцесса упрямо нахмурилась. — Отец!
Анаквий устало потёр переносицу.
— И почему ты не мужчина?
— Отец, я знаю всё о королевстве и самой королеве. Я могу помочь Риане поскорее добыть этот талисман. К тому же, туда добираться всего три дня, шесть дней туда и обратно и несколько дней там. Ты и заметить не успеешь, как я вернусь.
— Это опасное путешествие, Келина, — упрямо продолжил Анаквий, но девушка почувствовала, что он начинает сдаваться.
— Единственная опасность, которая может мне там угрожать, это всё те же разбойники. Но вряд ли у них будет причина нападать на нескольких воинов, у которых из товара только мечи да сапоги.
— Там опасное место, — продолжал упорствовать Анаквий.
— А где сейчас не опасно, отец? — возмутилась Келина. — Если продолжится война, нигде не будет безопаснее, чем в самом дальнем королевстве. Чтобы дойти до Алекиона, придётся пройти либо через нас, либо через Коргирию. В любом случае Алекион будет если не последним, то точно вторым.
— Но…
— Отец, пожалей меня, наконец, — начала давить на жалость Келина. — Завтра прибывает герцог. Если ты не забыл, это мой бывший жених. Позволь мне оттянуть момент нашей встречи ещё хотя бы на несколько дней.
Король вздохнул, и принцесса поняла, что победила. Ей было не очень приятно давить на отца своей несостоявшейся свадьбой. Она знала, что Анаквий переживает по этому поводу. Он видел, как она хотела этого брака, как хотела стать королевой, и частично винил себя в том, что уступил герцогу Зеленовскому. Келина всё это знала, поэтому берегла данный аргумент напоследок. Если всё остальное не убедит отца.
Хотя на самом деле предательство жениха её уже не так сильно трогали. Конечно, ей было неприятно, но не так сильно, как она показывала. Основной причиной её путешествия было желание развеяться. С тех пор как она вернулась из так называемого плена, отец долгие месяцы не выпускал её. Почти всё лето она провела в стенах замка, и это стало её по-настоящему удручать.
Поэтому, наконец, получив согласие отца, она, на радостях поцеловав его в лоб, убежала из его комнаты, чтобы — не дай Небесные! — он опять не передумал.
Возвращаясь в свои покои, она вдруг заметила Лекамира, который, о чём-то задумавшись, направлялся во внутренний двор. Внутри её что-то ёкнуло, и она остановилась. С тех пор, как она говорила с Рианой о своих чувствах, прошёл всего день, а казалось, целая вечность. Она с тех пор чувствует постоянную неловкость рядом с Лекамиром. Словно призналась не жрице, а ему самому.
Она же привыкла относиться к нему нормально.
Пора это вернуть.
Принцесса вздохнула. Если она отправится с Рианой, значит, и с Лекамиром. И если она продолжит его избегать, он может что-то заподозрить.
Ещё раз глубоко вздохнув и собравшись с мыслями, она последовала за рыцарем.
Лекамир, как оказалось, направлялся к солдатским казармам, но не дошёл, а остановился возле тренировочной площадки и задумчиво смотрел куда-то в сторону оружейного склада.
— Что вас гложет, Лекамир? — спросила Келина, пытаясь вести себя как обычно.
Лекамир же удивлённо повернул к ней голову и грустно улыбнулся, увидев её.
— Всё та же проблема, принцесса, что и всегда. По крайней мере с тех пор, как наступила весна.
— Так всё дело в жрице Риане? — всё ещё стараясь сохранять спокойствие, произнесла она и встала рядом с ним. Не как принцесса, но как боевой товарищ.
Лекамир же, погружённый в свои проблемы, не обращал внимание на то, что принцесса ведёт себя нервозно. Впрочем, он вообще редко обращал на такое внимание. Его бдительность обострялась, только когда вокруг были враги или подозрительные люди. Вот тогда он замечал даже малейшие перемены в движении бровей.
— Король всё чаще требует от меня результат.
Келина внимательно на него посмотрела.
— Риана всё ещё не знает, кто её избранник?
— Знает. Но не говорит. — Он вздохнул. — И почему-то мне кажется, что она выбрала кого-то другого. Возможно, одного из той тройки генералов.
Келина нахмурилась, моментально позабыв все свои переживания.
— А почему она не хочет рассказать, кто избранник?
— Говорит, что ещё не готова. Это так непривычно… обычно она ничего не скрывает и всегда рассказывает всё, что можно и нельзя. А тут вдруг секреты. Я опасаюсь, что перестаю её понимать. Это путешествие изменило её.
— Она становится человеком, Лекамир, — попыталась приободрить его Келина. — А человеку свойственно быть немного закрытым. Может быть, она сама ещё не может что-то понять, и потому не рассказывает ничего, пока не разберётся в этом.
— Может…
— Не переживай слишком сильно. И чаще уделяй ей внимание. Может быть, видя твою заботу, она примет нужное решение. Ты не должен опускать руки и сдаваться.
Лекамир усмехнулся и посмотрел на неё.
— А вы, принцесса, оказывается, разбираетесь не только в управлении и знатных семьях.
— Я много в чём разбираюсь, Лекамир, — горделиво улыбнулась принцесса. — И скоро буду разбираться и в искусстве сражения.
— Ну, до этого вам ещё трудиться и трудиться, — улыбнулся рыцарь. — И, к слову, сдаётся мне, вы не слишком тщательно тренировались в моё отсутствие? — он кивнул головой в сторону арсенала для тренировок. — А ну на площадку! Покажите мне, чему научились за моё отсутствие.
— О, я всего лишь отрабатывала движения, — несколько смутилась принцесса.
— Вот и покажите, — сказал рыцарь и сам направился к площадке, попутно отстёгивая лишнюю амуницию.
Келина же, глядя ему вслед, улыбалась, радуясь, что их отношения не поменялись. Она слишком дорожила их дружбой, чтобы позволить каким-то сентиментальным чувствам из детства всё разрушить.
Однажды Риана пожелала ей влюбиться, а она только усмехнулась этому. Зачем ей это, если она уже была влюблена? И пусть это навсегда останется любовью безответной, она рада, что всё-таки почувствовала, что это такое — любить кого-то.
И теперь это чувство будет защищать её… защищать от всяких проходимцев.
Келина недовольно поморщилась.
Не надо было позволять этому мошеннику дотрагиваться до неё. Келине теперь казалось, что его мерзкая магия поселилась на её коже и постоянно напоминала о своём хозяине. Навевая сны, в которых она вновь видела блеск его голубых глаз, кривоватую улыбку, слышала его грудной смех. Вновь и вновь показывая картины, где он стоит рядом и ветер играет в его волосах, в то время как сам он протягивает ей руку, в ожидании, когда она положит в неё свою ладонь.
