Читаем без скачивания НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ - Данил Корецкий

– Конечно нельзя! – Мулай Джуба поощряюще улыбался и хлопал его по плечу.

И Алика улыбается розовым разрезом и Карданов перевернутым ртом на лбу, они одобряют его хитрость и предусмотрительность и он одобряет их

– Обязательно запишите, а то забудете…

Действие сыворотки заканчивалось, Евсеев все чаще замолкал, обводя удивленным взглядом присутствующих. Обсыпанные потом брови выстраивались

И Алика возвращалась, становясь обычной Аликой со светло-оливковой кожей, даже пижамные штанишки и мужская сорочка, наброшенная на плечи – вот они, на своих местах. И Карданов… И этот, седой… И смысл слов, которые вылетали из Евсеева в последние минуты, вылетали против его воли, – смысл тоже возвращался

Он все рассказал. Все. Совершенно все. Но может быть, дело ещe можно

– Мы здесь уже двадцать две минуты, – сказал Спец, глянув на часы. Потом он посмотрел на Алику, у которой глаза стали похожи на пятнадцатикаратовые

– Иди ты, – сказал Макс. – Я присмотрю за ними.

Спец не стал спорить и выскользнул за дверь. Евсеев сидел, скрючившись, в кресле, смотрел в пол. Он покачивал головой, продолжая беззвучно разговаривать сам с собой. Время от времени его челюсти сжимались, под обвисшими толстыми

Из оцепенения его вывела Алика.

– Ты баран! – заверещала вдруг она. – Идиот! Тупица!.. Миллиарды, подумать только!! И все молчком, мне ни слова! Да ведь я уже сейчас могла вместо того, чтобы сидеть в этой поганой дыре, скупить всех менеджеров на Бродвее, выступать, записываться, сниматься!!.. Скотина! Ты для них эти деньги берег, да?! – еe рука стрелой вытянулась в сторону Макса. – Для них, я спрашиваю?.. Да если бы на твоем месте был нормальный здравомыслящий мужик, он

Она вскочила с кровати и бросилась на Евсеева. Тот отшатнулся, попытался приподняться с кресла. Макс был начеку, он схватил Алику за предплечье и силой усадил на место. Лицо девушки покрылось красными пятнами, ругательства

…Находясь в кабинете на третьем этаже, Спец слышал эти крики, но не обращал на них внимания. Он ощупал пальцами раму зеркала из небьющегося стекла, висевшего на стене. Нашел две скрытые кнопки по обе стороны рамы, одновременно надавил. В стене обозначился квадрат примерно метр на метр, зеркало уплыло куда-то вверх, открывая тускло поблескивающий сейф с двумя цилиндрическими

Сверяясь по бумажке, он набрал код. Сейф издал еле слышный звук, какой издает стрелка настенных часов, перемещаясь на одно деление. Спец открыл дверцу и на миг замер. Его зрачки сузились, защищая душу от ослепительного блеска

Еще через пятнадцать минут они выходили с территории виллы господина Таубе. На этот раз через калитку, как подобает приличным людям. Камешки Спец и Макс рассовали по многочисленным карманам курток. Веретневу сказали, что все в порядке, но тому не терпелось узнать подробности операции.. До "фольксвагена" оставалось метров десять, контуры машины проступали в темноте сгустком ещe более глубокой тени, Веретнев уже представил, как мигнут коротким "привет" лампочки над дверцами, когда они сядут в салон, и он выдвинет встроенную пепельницу, и закурит сигарету, и это будет самая большая награда за весь мандраж и тревоги предыдущего часа. Настроение у всех было приподнятым, усталости не чувствовалось. Чистый прохладный воздух пах морем и расцветающей

– Я же говорил: детская прогулка! – негромко сказал Спец, выдвигаясь вперед. И тут же, втянув носом воздух, страшным голосом крикнул прямо

– К бою! Заса…

Из темноты вырвался узкий, острый, ослепительный, прожигающий плоть луч света. Он негативом высветил лицо Спеца: черное, с белым, оскаленным в крике

– Сиу-ттт! Сиу – ттт! – сдвоенно свистнул приглушенный выстрел.

Выматерившись, Спец провалился во тьму.

– Пц – крац! Пц – крац! – каркнул в ответ его "вальтер".

Макс и Веретнев шарахнулись в стороны. Еще несколько лучей вспороли ночь,

– Сиу-ттт! Сиу-ттт!

Что-то свистнуло у самого лица, невидимый закройщик с хрустом поронул борт куртки и тут же будто молот врезался в грудь! Макс отшатнулся, на миг потеряв ориентировку во времени и пространстве, перехватило дыхание, сердце трепыхнулось и пропустило удар, казалось, сейчас оно оторвется и упадет вниз, на дно живота… Ничего не сознавая, не понимая даже ранен он или убит, он инстинктивно даванул спуск – раз, второй… Это был единственный сейчас жест

Дыхание вернулось, к тому же он двумя ногами стоял на земле и явно находился на этом свете, поэтому следующие выстрелы произвел уже прицельно, по

Веретнев нащупал стволом прыгающий в темноте луч. Пц-крац! Мягко шлепнуло, луч погас, раздался утробный звук, словно воздух вышел из баллона. Тут же и его ударило молотком в бок, хрустнуло ребро, острая боль перекосила

– Сиу-ттт! Сиу-ттт!

– Пц-крац! Пц-крац!

Тихая, спокойная, пахнущая морем ночь словно взбесилась. С одной стороны приглушенно шипели современные пистолеты, оснащенные современными глушителями, с другой – отрывисто клацало оружие диверсантов третьего рейха. Расставив ноги, Макс безостановочно палил в темноту, а кто-то из темноты с таким же упорством палил в него. Глушители отрезали вспышки, но прямо по оси стволов все же мелькали слабые оранжевые точки и он старался нащупать их пулями. Рядом, держа

Иногда пули со свистом уносились в темноту, иногда звенели о стекло или металл, иногда шлепались во что-то мягкое и живое. Пахло сгоревшим порохом и горячей сталью. Сдавленные крики, стоны, придушенные выхлопы пороховых газов и лязг раскаленных затворов гасли в адском колпаке, не выходя за пределы пятидесятиметрового диаметра. Спящие на побережье люди не догадывались о том, что на их земле разверзся вход в преисподнюю куда одна за другой скатывались

– Пц-крац! Пц-крац!

Он чувствовал, что его пули находят цели. Два фонаря на той стороне погасли, да и шипение модернизированных глушителей стало заметно реже. У Макса кончились патроны. Пока он шарил по карманам в поисках запасного магазина, замолчал и пистолет Веретнева. Тот глухо чертыхался, дергая заевшую "молнию" на

Справа раздались быстрые тяжелый шаги, хрустнула ветка – уцелевший враг

Наконец дрожащими руками Макс уцепил плоский, маслянисто-скользкий магазин, направил в окно рукоятки, со скользящим трущимся звуком тот стал на место. Шаги приближались. Лихорадочно рванул затвор, понимая, что опоздает на какую-то долю секунды… Неужели конец?.. Впереди на земле вспыхнул фонарь, осветив замершую в полуприседе крупную фигуру с направленным на Макса

– Пц-крац!

Пуля ударила неизвестного в плечо, чужой пистолет дрогнул. Макс вскинул свой и трижды нажал на спуск. Враг тяжело опрокинулся навзничь, фонарь тоже

Макс настороженно выставил оружие перед собой, развернулся в одну

– Алексей Иваныч! Ты цел? – тихо позвал он.

– Зацепило слегка… – прокряхтел тот. – Что с Володькой?

– Прикрой, я посмотрю…

Макс достал фонарь, посветил прямо перед собой, нагнулся. Спец лежал, подвернув ноги в коленях, лицо казалось нарисованным – белое и неподвижное, ворот куртки набух от крови и влажно блестел. Держась за левый бок, подошел

– В шею, навылет, – глухо Макс и на всякий случай пощупал пульс. – Он

Кое-как они втащили Спеца на заднее сиденье. Он был тяжел, как камень.

В стороне раздался стон. Приготовив пистолет, Макс двинулся на звук и в нескольких шагах наткнулся на скрюченное тело. На миг включил фонарь, повернул ногой перепачканное грязью лицо с носом, напоминающим свиной пятачок. "Работяга-докер" из лондонского магазина теле-видеотехники… Глаза закрыты,

Спец учил не оставлять врагов в живых. Макс вытянул удлиненную пистолетом

Посветил по сторонам, осматривая поле боя. С болезненным любопытством подошел к застреленному им человеку. Световое пятно упало на запрокинутую

В отдалении неподвижно застыли ещe два тела, но подходить к ним Макс не

– Едем! – торопил из машины Веретнев и он медленно побрел к изрешеченному

Только что пролился короткий дождь. Небо за простреленными окнами "фольксвагена" ещe не выжало из себя всю темноту и влагу, но на восточном его

Скоро рассвет. Шоссе гудело под колесами. Макс сидел на заднем сиденье, глядя в прямой затылок Веретнева. По обе стороны от дороги тянулись голые

Спец привалился к плечу Макса, перепачканные в земле седые волосы торчат в стороны, голова болтается на груди, подбородок уткнулся в пропитанный кровью тампон из бинта. Спец мертв. Мервые руки, мертвая щетина, обсыпавшая щеки – в день операции он не брился, но и соблюдение примет не помогло, – мертвые куртка

– Нет, – разжал губы Макс.

Веретнев немного помолчал.

– Надо что-то делать, – сказал он.

Спец на повороте качнулся в сторону дверцы, Макс подхватил его.

– Ну что, значит – бросим? – глухо произнес Макс. – Прямо на обочине, как