class="p1">Мальчишка продолжал тереть глаза.
– Мать, стели одеяло на пол.
– Зачем?
– Стели, говорят.
На него как нашло. Он не знал, куда девать энергию. Стащил покрывало с кровати. Долго путался в пододеяльнике, то и дело оглядываясь на ничего не понимающих сына с матерью. Потом, когда «ковер» был готов, снял рубашку и, напрягая мускулы, встал в стойку.
– А ну, подходи по очереди. – Славка засмеялся.
– Давай, давай, только ботинки сними. Я из тебя сделаю настоящего мужчину, чтобы вся Техническая улица перед тобой дрожала.
Славка разулся и ступил на одеяло. Михаил знал приемов пять и начал с простейшего. Поставил мальчишку на середину, чтобы тому было куда падать, и медленно пошел на него. Побледневший от волнения Славка с интересом ждал, заглядывая ему в лицо. Нина, скрестив руки на груди, стояла в дверях.
– Допустим, что я – это ты, а ты – это хулиган с Технической, теперь внимательно смотри, что нужно делать. Да ты не в лицо мне смотри, а на руки и ноги. Я подхожу к тебе. Наступаю на ногу… и толкаю в плечо, а можно и в подбородок.
Славка упал, но вскочил бодро.
– Не ушибся?
– Нет.
– Ну, смотри еще раз. Приготовься. – Михаил повторил все движения сначала. – А теперь давай наоборот. Я буду хулиган, а ты будешь Славкой Козловым. Начали. Ну что же ты, нападай. Смелее.
Славка пошел, глядя на ноги. Михаил сделал страшное лицо.
– Ты не под ноги смотри, а в глаза. В глаза и смелее, пусть другие боятся. Наступай на ногу. Наступил. И резче… – Он упал на одеяло и, зацепив Славкину ногу ступней, легонько нажал ему на колено другой ногой. – И ты упал, вот видишь! Это на будущее, чтобы знал. А теперь давай повторим. У тебя здорово получается.
– Поддался ты, я знаю.
– Зачем «поддался». Все чисто сработано. Ты только бей сильнее.
– Ты большой, у тебя и силы много.
– А ты такой будешь. Были бы кости, а мясо нарастет. Главное, нужно упорно тренироваться, а еще главнее – быть смелым. Понял?
– Понял.
– А что ты, сынок, понял? – спросила Нина.
– Кто будет смелым, у того мясо нарастет.
– Молодец, – засмеялся «тренер». – Ну, давай повторим пройденный материал и пойдем ужинать.
Все шло хорошо, только по утрам было неудобно отправлять Нину на работу, а самому оставаться за домохозяйку. Он добровольно взял на себя приготовление обеда в рабочие дни; не находя в этом ничего зазорного. Но не все же время крутиться у плиты? Пора было подумать и о подходящем месте, поискать, поспрашивать, от хорошего механика никто не откажется.
Но Михаил все тянул, откладывал, оправдывая себя тем, что работой в артели заслужил право немного посачковать. После всех неприятностей, избитый и оскорбленный, он наконец дополз до тихого домашнего рая, и жалко было с ним расставаться. Нервишки все еще пошаливали, а «собачья» должность механика спокойной жизни не сулила.
Нина первая заговорила о работе. Она долго мялась, не зная, как подступиться и с чего начать, но Михаил сразу заметил ее нерешительность. Слишком часто она стала острить по поводу его хозяйственных забот. Прибежит с работы и скорее спрашивать, что он для нее сварил, то нянькой назовет, то кормилицей. Он понимал, куда гнет Нина, и пока она собиралась начать разговор, в нем зрели и перезревали свои возражения.
Дождавшись, когда уснет Славка, Нина начала издалека, делая вид, что говорит просто так, вроде того что нужно о чем-то разговаривать, вот она и спрашивает, даже не спрашивает, а рассказывает сама:
– Миша, а ты знаешь, кто вместо тебя механиком работает?
– Не все ли равно.
– Говорят, Краснухин…
– Кто? – удивился Михаил. – Паршивенький слесаришка. Да он собственный велосипед собрать – дядю приглашает.
– Говорят.
– Механика нашли!
– А как же ты теперь?
Михаил видел, как замерла она в ожидании ответа, и специально не спешил, подыскивая, чем бы ей отомстить, чтобы не лезла не в свое дело.
– Понятия не имею. Деньги пока есть, куда мне торопиться.
– Ну, Миша, разве только деньги?
– В ноябре еще получу. Мне кое-что причитается.
Может, пару штук, может, больше. Так что не беспокойся, на твоей шее сидеть не буду. – Последнее было явно лишнее, но его уже начинало заносить.
– Зачем так говорить? Да ну тебя, с тобой как с человеком, а ты…
– А что я?
– «Что я», «что я»! Надо мной бабы смеются, содержантом тебя называют.
– Я содержант?!
– А ты иди к ним и объясни.
– Ты меня по бабам отправляешь. – Он попробовал обнять Нину, но она забилась к самой стенке, оставляя ему всю ширину кровати. – Нина, зачем скандалить?
Не дождавшись ответа, он тоже отвернулся. Так молча и лежали, притворялись, что спят.
Краснухин встретил его радушно. Вышел из-за стола и долго тряс руку.
– Сколько лет, сколько зим. А я-то слышу, что Козлов приехал, и думаю, чего не заходит. Рассказывай, как там на Севере.
– Я на Востоке был.
– А нам, нищете, везде Север, где большие деньги платят.
– Деньги заработать надо. За просто так их не платят.
– Ну, тебе ли жаловаться, ты же мастер на все руки и человек рискованный, а риск – дело благородное, так я считаю.
– На работу вот пришел к тебе проситься. Возьмешь? Кем угодно пойду.
– Ты! Ко мне! Да брось шутить.
– Я серьезно.
– А трудовая при себе?
Михаил достал потрепанную и располневшую от вкладыша книжку.
– Поинтересоваться можно?
Вздыхая и морщась, Краснухин прочитал ее от начала до конца.
– Да, дела! Географический справочник. – Помолчал, подбрасывая книжку на ладони. – Дела, говорю, неважнецкие. Мы что, мы тебя знаем, а вот отдел кадров… Может, слесарем возьмут, но не пойдешь ведь ты слесарем?
– Пойду.
– Да брось ты, у тебя вся жизнь впереди. Тебе расти нужно. Ты же как-никак специалист.
– А ты, дерьмо, с чистой трудовой книжкой.
Михаил вышел на улицу и, срезая углы, направился в магазин.
…Поздно вечером с бутылкой шампанского в кармане он заявился к Шурке. Она молча встретила его и пошла ставить вино в холодильник, слегка покачивая головой, отчего волосы, закрывающие спину, струились и казалось – вот-вот закипят, а что будет с ними дальше, невозможно и страшно представить.
– Я знала, что ты придешь, – сказала она не оборачиваясь.
Михаил прошел в комнату и развалился в кресле. В квартире ничего не изменилось.
– Как съездил, как попутешествовал?
– Прекрасно.
– Что же вернулся?
– Тебя захотелось увидеть.
Она усмехнулась.
– Молодец, правильно сделал. Ну и как я?
– Все так же.
– Надеюсь, и ты не изменился.
Михаил никогда не задерживался у аптекарши до утра, а здесь как-то получилось,
