2) Государственно-правовая закономерность есть определенная связь между фактами и явлениями. Само собой разумеется, закономерность нельзя определять просто как повторяемость фактов: чтобы определение было адекватным, его требуется дополнить еще несколькими признаками, ибо далеко не всякую повторяемость фактов следует считать закономерностью. Там, где повторяющиеся факты разрознены, автономны, не может быть речи о закономерности. Если установлено, что между схожими фактами нет никакой связи, что они имеют место совершенно независимо друг от друга, налицо не закономерность, а случайное совпадение.
С равным основанием можно говорить о закономерности и как о связи, и как об отношении между фактами и явлениями. Еще Ш.Л. Монтескье отмечал, что «законы в самом широком значении этого слова суть необходимые отношения, вытекающие из природы вещей; в этом смысле все, что существует, имеет свои законы…»[329]. Столетие спустя его дополнил Г. Спенсер, определив объективный закон как «единообразие отношений между явлениями»[330] и соединив тем самым два важнейших признака закономерности: повторяемость и связь (отношение) фактов и явлений.
3) Являются устойчивыми и систематическими. Закономерность налицо лишь там, где повторяющиеся факты достаточно многочисленны, а схожесть их не подлежит сомнению; в этом, кстати, отличие закономерности от простой тенденции, которая может быть кратковременной и непрочной. Далее, не может признаваться закономерностью такая повторяемость, которая носит хаотичный, неупорядоченный характер. Закономерность всегда приводит происходящее в систему, подчиняет события некоему принципу, сообщает им определенную периодичность, постоянство или взаимозависимость. Именно в систематичности состоит отличие закономерности от случайного стечения обстоятельств. Данный признак носит до известной степени оценочный характер, так как нельзя с точностью измерить уровень устойчивости той или иной тенденции, чтобы определить, можно ли именовать ее закономерностью. Однако полная точность здесь не требуется: достаточно лишь отсечь те тенденции, которые носят явно нестабильный, колеблющийся характер. Какая именно частота повторения необходима, чтобы признать наличие закономерности, зависит от распространенности самих явлений, к которым она относится. Главное здесь, чтобы сохранялась определенная планомерность происходящего и неизменно прослеживалась его зависимость от времени или иных факторов.
4) Существуют объективно, т. е. независимо от воли и сознания людей. Государственно-правовые закономерности существует независимо от воли и сознания человека, не создаются и не отменяются людьми, а действуют самостоятельно и сами управляют их волей и сознанием, предопределяют как содержание отдельных событий, так и общее направление, и результаты всей социальной деятельности в области государства и права. Это требует с максимальной четкостью отграничивать социальные законы от тех социальных институтов и связей, которые целенаправленно и сознательно формируются самими людьми, а также отвергнуть идею о том, что законы – это не явления объективной реальности, а лишь используемые в целях наглядности мыслительные конструкции.
Закономерности имеют собственное, автономное бытие, не подчиняются велениям человека, а напротив, сами в значительной мере управляют его поведением. Как уже отмечалось, не является закономерностью такая повторяемость фактов, которая имеет место в результате сознательной деятельности человека. Особенно важно проводить это различие именно в государственно-правовой сфере, поскольку здесь тесно соседствуют оба типа регулярности – вносимая человеческой волей и существующая независимо от нее. Порой требуется довольно внимательный анализ, чтобы определить природу той или иной существенной связи государственно-правовых явлений и отнести ее к непосредственным проявлениям объективной закономерности либо к результатам целенаправленного воздействия. Существует достаточно точный критерий для такого разграничения: рассматривая конкретную систематическую повторяемость фактов в государственно-правовой сфере, следует установить, входила ли такая повторяемость в намерения кого-либо из субъектов соответствующей деятельности. Разумеется, и этот критерий не всегда легко применить, поскольку сами намерения почти всегда находятся под властью какой-либо закономерности.
Например, является ли закономерностью тот факт, что все постсоциалистические государства Европы имеют органы судебного конституционного контроля?[331] С одной стороны, это несомненный продукт политической воли: государственный орган не возникает «сам по себе», для его появления необходимо принятие осознанного решения, которому предшествует длительная проработка. Кроме того, даже сам феномен наличия одного и того же властного института у нескольких государств в данном случае не обошелся без субъективного фактора, так как в процессе реформирования своего государственного механизма постсоциалистические страны не могли не учитывать опыт друг друга. Однако входило ли в планы какой-либо из этих стран повторение одного и того же института во всех странах? По-видимому, нет: каждая из них стремилась лишь к тому, чтобы наилучшим образом обустроить внутреннюю политико-правовую систему. Таким образом, сама повторяемость возникла помимо их желания и поэтому может быть по данному признаку отнесена к закономерностям. Но она не была бы закономерностью, если бы конституционные суды были созданы во всех этих странах решением какого-либо международного органа или по их собственному соглашению.
В связи с этим юристы вслед за философами иногда ставят такой вопрос: «реально ли наличествуют эти закономерности в той области, которую изучает соответствующая наука, – и она лишь открывает эти закономерности? Или же эти закономерности – лишь порождение могучего научного разума, который и вносит сформулированные им закономерности в социальное и иное бытие?»[332]Но значение науки именно в том, что она направлена на получение объективно истинных знаний, и поэтому едва ли можно считать «могучим» научный разум, который не способен отличить объективное течение событий от изменений, производимых его собственной активностью. Юридическая наука призвана находить реально существующие закономерности правовой жизни, не выдавая за них свои призывы и рекомендации, об этом писали еще дореволюционные юристы[333].
5) Выражают глубинные, существенные свойства и стороны государственно-правовых явлений. Как нам кажется, ранее этот признак вносил в дефиницию закономерности элемент излишней оценочности и субъективизма, отказывая реально существующим закономерностям в праве считаться таковыми лишь на основании их «несущественности». Если у повторяемости фактов присутствуют все атрибутивные признаки (систематичность, объективность, логическая обоснованность), то нельзя отрицать за ней характер закономерности по причине кажущейся «несущественности». Напротив, любая такая тенденция уже в силу этого характеризуется некоторой существенностью, ибо устойчивое повторение какой-либо черты есть раскрытие подлинной сущности явления, действие его внутреннего механизма. Даже самые малозначительные факты, если в них наблюдается определенная система, могут очень многое сказать исследователю. Если повторяемость отражает лишь внешние, поверхностные стороны явления, она никогда не будет ни систематической, ни логически обоснованной: систематичность означает наличие у тенденции движущих сил внутри явления, а логическая обоснованность – наличие связи с другими свойствами данного явления. Сама закономерность может и не носить особо значимого характера, но при этом всегда будет определяться наиболее существенными свойствами явления.
6) Имеют логическое объяснение. С систематичностью тесно связан другой признак государственно-правовой закономерности – обязательное наличие рациональной основы, не в смысле целесообразности, а в смысле логической объяснимости. Говорить о закономерности, по существу, можно лишь тогда, когда вскрыт механизм ее действия и установлено, почему факты именно таковы, как они есть. Если налицо лишь констатация повторения, но причина его остается неясной, то закономерность не является окончательно исследованной, поскольку без этого нельзя быть уверенным ни в объективности, ни в систематичности повторения.
Научный принцип рационализма требует признать причинную обусловленность любого явления объективной действительности. Эту обусловленность далеко не всегда можно с точностью установить, однако, в соответствии с указанным принципом, необходимо исходить из ее существования. Данная познавательная установка означает, что фактически не подлежит объяснению только одно – почему каждое явление имеет свою причину. Как показал еще Кант, «этот закон, лишь благодаря которому явления составляют некую природу и делаются предметами опыта, есть рассудочный закон, ни под каким видом не допускающий отклонений или исключений для какого бы то ни было явления, так как в противном случае мы поставили бы явление вне всякого возможного опыта…»[334].
