Долго не решаясь пойти на этот шаг, Лазарь Петрович в конечном итоге был всё же вынужден уступить, результатом чего на свет появилось прошение, дословно гласившее:
«Имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство выдать Удостоверение сыну моему Петру Войкову о том, что он действительно выдержал испытание и получил аттестат зрелости. Такое Удостоверение необходимо ему для представления в Бернский университет (Швейцария) до представления подлинных документов, находящихся в С-Петербургском Университете».
Удостоверение прошу выслать на мое имя в Кекенеиз: Почтово-телеграфная контора Кекенеиз, Лазарю Войкову. 3-го октября 1907 г.
Лазарь Войков»[125].
Таким образом, 9 октября 1907 года Л. П. Войков, наконец-то, получил долгожданный документ, в котором говорилось:
«Дано сие удостоверение сыну Коллежского Асессора Петру Лазаревичу Войкову в том, что он весною 1906 г. окончил курс учения в Ялтинской Александровской Гимназии, в чем был выдан ему Аттестат зрелости 3 июня 1906 г. за № 810…»[126].
Выехав за пределы Российской Империи, П. Л. Войков первое время проживает в Париже и даже посещает лекции в Парижском университете, но уже в марте 1908 года перебирается в Швейцарию.
Прибыв в Женеву, он снимает небольшую комнату на улице де Каруж, где в то время проживало немало эмигрантов из России.
Его заработки в то время были весьма скромны – денег, получаемых за частные уроки математики, едва хватало на оплату съёмного жилища, поэтому П. Л. Войков решает вступить в Швейцарскую социалистическую партию, членам которой полагались всяческие льготы в трудоустройстве на работу и учёбу.
В сентябре 1909 года Пётр Войков с успехом сдает вступительные экзамены на Физико-математический факультет Женевского университета. А во время экзамена по математике решает одну из особо трудных задач наиболее ясным и рациональным путём, чем сразу же обращает на себя внимание профессора.
Будучи студентом, П. Л. Войков много работает в университетской библиотеке, где знакомится с ещё одним эмигрантом из России – Б. В. Дидковским (будущим Товарищем Председателя Президиума Исполкома Уральского Областного Совета).
Занятия в университете увлекают П. Л. Войкова настолько, что со временем он, выйдя за рамки учебной программы, напишет несколько работ по истории Франции, впоследствии опубликованных в этой стране и в России.
Учёбу в университете П. Л. Войков совмещает с занятиями спортом. Так, во время студенческих каникул он часто путешествует по Швейцарии, а увлекшись альпинизмом, даже совершает восхождение на Монблан, на вершину которого, расположенную в 4807 метрах над уровнем моря, даже в то время можно было подняться без особого труда. Полюбовавшись открывающимися оттуда красотами и расписавшись в книге покорителей этой горы (хранящейся в украшавшем вершину небольшом белом домике, служившем обсерваторией), он уже к вечеру возвращается назад в Шамони, откуда начинал свой путь наверх.
Весной 1914 года П. Л. Войков женится на польской еврейке, дочери богатого варшавского купца Аделаиде Абрамовне Беленкиной, – студентке Женевского медицинского института, брак с которой весьма благотворно сказался на его финансовом положении. А уже немногим более чем через год, 24 апреля 1915 года, в семье Войковых рождается первенец – сын Павел, названный так в память его погибшего брата.
Несмотря на то, что П. Л. Войков примыкал к фракции меньшевиков Русского Бюро РСДРП, прожитые в Швейцарии годы не прошли даром. При помощи своего сокурсника Б. В. Дидковского и других знакомых ему членов партии большевиков он сводит довольно близкие знакомства с некоторыми из них, наиболее приближёнными к В. И. Ленину. А поскольку большинство русских эмигрантов жило, мягко говоря, довольно скромно, то такие люди, как П. Л. Войков, были в их квартирах всегда желанными гостями, что только лишь способствовало его дополнительному «авторитету» в эмигрантской среде.
С началом Февральской Смуты и перехода политической власти в стране к Временному Правительству, многие русские эмигранты стали возвращаться в Россию. В качестве пассажиров так называемого первого списка «пломбированного вагона», а на деле – агентов влияния Германского Генерального штаба, 27 марта 1917 года из Цюриха в Россию выехала и группа эмигрантов-большевиков во главе с В. И. Лениным. А вскоре в Россию был отправлен ещё один поезд с русскими эмигрантами второго списка «пломбированного вагона», в числе которых были и П. Л. Войков с женой.
Прибыв в Петроград 9 мая 1917 года, П. Л. Войков посещает Министерство Труда, имея целью выяснение вопроса о своём дальнейшем трудоустройстве. Возглавлявший это учреждение меньшевик М. И. Скобелев, назначенный на этот пост, буквально, всего как несколько дней, предложил ему должность Комиссара Министерства по вопросам труда, то есть, фактически, своего заместителя. Ибо, по его мнению, П. Л. Войков, столь хорошо знакомый с опытом работы политических организаций в Европе, мог бы в дальнейшем занять видное место в партии меньшевиков.
Однако П. Л. Войков не спешил сразу же давать своё согласие, а решил для начала съездить в Кекенеиз, чтобы навестить своих родителей, которых не видел со дня бегства из Ялты.
Встретившись с родными, он из рассказов отца узнал о том, что после бегства сына ему вновь пришлось сменить работу и, покинув тёплый Крым, на какое-то время перебраться в Томскую губернию для работы на Анжеро-Судженских копях. А затем, в поисках лучшего заработка, переехать на Урал, в Богословский Горный Округ, где он, в результате несчастного случая, получил увечье, из-за которого был вынужден вернуться назад в Кекенеиз.
Возвратившись в Петроград, П. Л. Войков принимает предложение М. И. Скобелева и начинает заниматься в его министерстве рассмотрением конфликтных дел между рабочими и предпринимателями – владельцами предприятий, то есть, в какой-то мере выполняет функцию третейского суда.
К июлю 1917 года особо сложная обстановка сложилась на Урале, где большевистские организации чуть ли не с самых первых дней Февральской революции повели активную агитацию, направленную на приход к власти не посредством равных и прямых выборов в Учредительное Собрание, а насильственным путем. В связи с этим многие заводы и фабрики Урала подолгу простаивали из-за постоянных забастовок и всевозможных внутренних конфликтов. Не лучшим образом выглядела картина и в большинстве горнопромышленных округов Урала, шахты которых также, по большей части, прекратили свою работу. А это, в свою очередь, могло вылиться в ещё одну проблему – национализацию предприятий, угроза которой стала вполне реальной после июльского кризиса власти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
