А вообще за 151% заключённые могли творить чудеса. Помню, на 4 площадке при строительстве ТМХ (транспортно-масляное хозяйство) «забыли» в стене оставить проем для огромных ворот 4,5 х 6 метров, в которые должны были подавать по железной дороге мощные трансформаторы. Почему это случилось, не знаю, но одной из причин могло служить отсутствие у бригадира чертежей (большинство чертежей имели гриф «секретно» и их можно было посмотреть только в конторе. Вообще с секретностью доходило порой до абсурда. Мы долго смеялись, когда получили сов.секретный чертеж на… посадку временного туалета).
Дело было зимой. Морозы 20-30 градусов. Чтобы дело не дошло до высокого начальства, начальник СМУ договорился вывести заключенных в воскресенье, и бригада за день пробила проём ворот. И когда начальство приехало, всё было в порядке. В другой раз за тот же 151% заключенные за два дня «перенесли» кирпичную трансформаторную подстанцию на проектное место, когда стало известно, что её поставили не там.
Вспоминается ещё, что на строительстве был самолет ПО-2 («кукурузник»). Не совсем понятно, для какой цели он был предназначен, так как все объекты стройки можно было на нем облететь за 10-15 минут. Поговаривали, что высокое начальство летало на нем в Свердловск в театр.
В то время рядом с теперешней дорогой на УПП, в районе оранжереи, перпендикулярно дороге стояли юрта и два барака, а метрах в 20 от них (южнее) была огорожена большая площадка для строительства гаража завода. За бараками и забором был большой луг, где и находился самолёт. Лётчики жили в юрте, а мы с женой – в бараке рядом с лугом, куда переехали из монтажного поселка. Иногда начальник стройки на самолете облетал строящиеся объекты. Однажды Щебетовский, бывший тогда начальником стройки, после очередного облёта выговаривал начальнику СМУ своё недовольство: «Безобразие! Вот я только что, летал над 4 площадкой – там заключённые на крышах загорают!»
В 1950-51 гг. я работал прорабом на строительстве железной дороги к 4 площадке, которая проходила по 42 и 35 лесным кварталам (отсюда и названия «42-й» и «35-й»). Жили мы вначале вшестером в омшанике на 42-м, совсем рядом со строящейся дорогой. Омшаник – это небольшой домик для зимовки пчёл, размером в плане три на два метра и высотой чуть больше двух метров, без окон, с небольшой дверью, за которой был метр свободного пространства, а дальше шла полка на всю ширину домика. Трое из нас спали внизу, а трое – наверху. С наступлением холодов мы переехали на 35-й, в строящийся поселок. Правда, в это время в поселке было три барака и несколько передвижных каркасно-засыпных домиков. Один из таких домиков мы и заняли. Поселок в то время именовался Окаёмовский, а улица, вдоль которой стояли бараки и домики - Карпманштрассе (по фамилии начальника и главного инженера Горного района). Домики делались впопыхах, из сырых досок, поэтому при высыхании досок образовывались щели, засыпка при перевозке оседала и частично высыпалась. Поэтому зимой по утрам в домиках замерзала вода, хотя с вечера чугунная печка раскалялась и мы ходили, раздевшись до пояса.
Кроме этого, в 1950 г. было произведено два крупных взрыва для образования огромных траншей на подходах к сооружениям. На 35 квартале, на подходе к сооружению 2, было выкопано более 10 шурфов глубиной 10-25 метров. У дна шурфов копали в сторону минные камеры, в которые заложили 1200 тонн взрывчатки (целый железнодорожный состав!) и вывели из них на поверхность провода, подсоединённые к электродетонаторам. Затем шурфы забили и произвели взрыв, в результате которого было выброшено более 100 000 кубометров скалы и грунта. Я с несколькими товарищами наблюдал взрыв со скалы, находящейся в километре на юг. Взрывники, которые рассчитывали и готовили взрыв, точно не могли сказать, какое воздействие он может оказать на здания и сооружения, расположенные вблизи, поэтому в лагерях на 35 и 42 кварталах всех заключённых вывели из бараков, а на 42 квартале в момент взрыва почему-то приказали лечь на землю. Но опасения оказались напрасными. Находясь ближе к взрыву на скале, мы ощутили очень слабый толчок.
При строительстве был конный парк. Помню произошла забавная история, связанная с конпарком. В 1950 г. всё лето лил дождь, и земля раскисла. На 35 квартал можно было проехать только на тракторе. Лежнёвку тогда только начали строить. И вот в конце лета из Москвы приехал проверяющий. Ему надо было добраться до 35 квартала, и он, видимо, бывший кавалерист, потребовал коня. В конпарке подобрали лошадь получше, оседлали, и проверяющий уехал, хотя его и отговаривали. На середине дороги лошадь увязла. Примерно через час проверяющего снял с лошади идущий в город трактор, а лошадь потом кое-как вытащили.
Записано в беседе с Е.В. Кондратьевой 02.02. 2004 г.
Из воспоминаний Свидинского Эдуарда Ивановича, шахтостроителя:
Свою трудовую деятельность я начал по окончании учебного заведения (РГТ, г.Ростов-на-Дону, специальность – шахтостроитель) в 1952 году. После распределения по спецнабору Главпромстроя МВД СССР я в числе своих однокашников был направлен на работу на Урал, в «хозяйство Щебетовского», а далее – на площадку «Карьер-2», в горный район (начальники – Д.А.Осипьян, К.М.Вертелов). Поселили нас, молодых специалистов, в общежитии на Карьере.
В августе 1052 года я был назначен на должность начальника смены на строительство горных (подземных) сооружений. Работали в три смены. Рабочие – заключённые: «указники», рецидивисты, штрафники, осужденные по различным статьям Уголовного кодекса со сроками наказаний от 10 до 25 лет, имеющие по несколько судимостей. Например, работала одна штрафная бригада численность 48 человек – помнится, общий срок наказания – 970 лет!
Все сооружения имели зону и охранялись. Горнопроходческие работы были очень тяжелые и опасные, много ручного труда с большой запыленностью подземной атмосферы, опасной по заболеванию силикозом (туберкулезом). Проходка выработок велась буровзрывным способом, с помощью взрывчатых веществ.
Лагеря заключенных (около пяти тысяч человек) находились на «Карьере» - слева от дороги на 35-й квартал, где теперь сады, и на 42-м квартале. Среди заключенных были люди различных национальностей, возрастов, профессий (в общем, «букет» неординарных характеров, взглядов), имеющие свои счеты с законом. У заключенных был стимул: на горнопроходческих работах при выполнении заданий и норм на 110% получали «зачёты» - день за три, поэтому многие бригады работали очень хорошо. Во время производства работ на нескольких сооружениях имели место, к сожалению, несчастные случаи – пожары, обвалы, поражения током, подрывы от взрывчатки; в результате были и жертвы.
Одновременно возводились железобетонные и бетонные крепления выработок, велись монтажные и отделочные работы. Всё это выполнялось в основном заключенными.
Так я проработал три года; затем, с 1955 по 1959 гг. – служба в армии. После демобилизации строил плотину поселка Горный.
Написано собственноручно 29.09.04
Из воспоминаний Героя Социалистического труда, делегата ХХYI съезда КПСС Пронягина Петра Георгиевича:
Тридцать вторую годовщину Октября строители встречали в новом клубе. Последние двое суток в нем чистили, мыли, красили, ставили мебель, вешали занавес - спешили и готовились. Деревянный клуб был накануне своего рождения. Внутри и снаружи, словно муравьи, кишели люди из лагерей - мужского и женского. И среди них то и дело появлялись фигуры бригадиров, десятников. Паршин А.А.(расконвоированный 2-го лаготделения) в окружении своих помощников постоянно менял позицию, бросал краткие команды, которые тут же выполнялись. Все было подчинено ему. Люди работали, не зная усталости. Им тоже хотелось к празднику сделать подарок - построить клуб. Они знали цену клубу, хотя были заключенными, и каждый имел свои счеты с законом, судьей, лагерем. И все же у них оставалось общее - они оставались советскими людьми и понимали, что должны, как и все, что-то сделать нужное, приятное для народа в канун Октября.
Из воспоминаний Львова Леонида Константиновича:
Приехал из г.Луганска в августе 1948 г. в возрасте 20 лет. Назначен мастером на строительстве главного водовода от Нижней Туры в жилой поселок.
Выводили на работы строительства главного водовода до 500 заключенных. Не было ни одного механизма. Требовалось вручную выкопать траншею до трех метров глубиной, уложить трубы, весом около тонны, тоже вручную. Бригада заключенных, которая работала под руководством Л.К.Львова, состояла из особо опасных рецидивистов, содержащихся на усиленном режиме. В первый день работы, после инструктажа, пошел к месту работы и увидел, что в траншее зэки играют в карты. Старший бригады, подойдя к бригадиру, попросил купить им чая и дал денег. В пельменной Л.К.Львов купил двадцать пакетов чая отправился к бригаде, но бдительный часовой спросил его, что он несет. Пакеты с чаем на глазах заключенных были высыпаны на землю часовым.
