Обычный белый конверт, без имени и адреса. Запечатанный. Эбби хотела открыть его, но тут кто-то постучал в дверь.
Это был Джек. При его появлении Эбби ощутила уже знакомый удар тока.
— Это от вас? — спросила она, подняв нераспечатанный конверт.
— Нет.
Она осмотрела дорожку.
— Вы никого не встретили?
Бернс покачал головой.
— А что?
— Не знаю. Я только что нашла его под дверью. Пожалуйста, входите.
Но он остался стоять на пороге.
— Я хотел извиниться за свое утреннее поведение. Нельзя было так обращаться с вами. Я рассердился и сорвал зло на вас.
По возвращении из поездки в пустыню Джек хотел отправиться прямо к Эбби и послушать ее акцент. Но хозяйка курорта занималась неотложными делами, требовавшими ее внимания, а вечером с кем-то обедала.
Может быть, она нарочно избегала его?
Оставалось только одно. Он пошел к ее бунгало и постучал в дверь.
Теперь она смотрела на него снизу вверх. В ее глазах мерцал лунный свет. «Теплый лунный свет, — подумал Джек. — Только Эбби Тайлер способна сделать лунный свет теплым».
— Вам не за что извиняться, — ответила она. — С вашей сестрой случилось ужасное несчастье. Я понимаю, как вам тяжело говорить об этом.
Да, Зеб был прав; в ее речи чувствовался едва заметный южный акцент. Складывалось впечатление, что Эбби пыталась от него избавиться.
В коттедже Джека ждал факс из окружного архива, сообщавший, что прежнего владельца «Рощи» звали Сэмом Страйкером. За этим последовал короткий телефонный звонок в бюро записи актов гражданского состояния, и Бернс получил все, что ему требовалось. Сэмюэл И. Страйкер и Эбилин Тайлер. Поженились в магистрате округа Лос-Анджелес в 1988 году.
В качестве места ее рождения был указан Бейкерсфилд, штат Калифорния, но звонок в тамошний магистрат позволил выяснить, что рождение ребенка с таким именем у них не зарегистрировано. Должно быть, она родилась в каком-то другом месте, которое держала в тайне.
Она советовала ему с кем-нибудь поговорить о Нине, говорила, что знает замечательного утешителя, а Джек вслушивался в ее слова. В слова человека, который преодолел свой акцент. Нет, это не южный акцент, решил он. Не совсем. Он готов был поклясться, что так говорят в техасском захолустье. И внезапно все встало на свои места.
Эбилин. Тайлер. Два техасских городка.
— Ну, вот и все, — сказал он. — Я только хотел попросить прощения. — Когда Эбби пригласила его войти, он снова заметил письменный стол с лежавшими на нем папками. Почему она продолжает лгать, что не знает Нину? Она не только знала его сестру, но собирала на нее досье. Хотелось задать вопрос в лоб, но это могло помешать его расследованию. А вдруг Тайлер связана с убийцей? Она предупредит этого человека, а потом ищи-свищи…
Поэтому Джек сказал «спокойной ночи» и ушел. Ему не терпелось избавиться от ее чар, но в то же время хотелось остаться и поддаться им. Эбби смотрела ему вслед и думала о своей растущей тяге к Джеку, желании помочь ему излечиться, об Офелии, которая была ее дочерью, о том, что через два дня она улетит из «Рощи», и о том, что ее ждет пугающее и незнакомое будущее.
Она закрыла дверь и только тут вспомнила про таинственный конверт. Вскрыв его, Эбби обнаружила вырезку из свежей газеты. Она нахмурилась и прочитала:
«Как нам сообщил в понедельник департамент исправительных учреждений штата Калифорния, Даррел Джексон, бежавший из тюрьмы тридцать два года назад, был арестован на прошлой неделе в Мэриленде».
Когда смысл статьи дошел до нее, Эбби бросило в холодный пот.
«Шестидесятидвухлетний Джексон был одним из самых долго разыскивавшихся беглецов. Он отсидел немногим больше пяти месяцев из полученного срока в пятнадцать лет…»
Эбби пробежала взглядом заключительные строки статьи:
«Теперь остались только два человека из калифорнийской тюрьмы, которые скрываются дольше Джексона. Один сбежал в 1965-м, а другой в 1966-М. Согласно официальным данным, полиция разыскивает еще 296 бежавших».
Когда Эбби увидела внизу сделанную красными чернилами надпись: «ТЫ СЛЕДУЮЩАЯ», в ее жилах застыла кровь.
34
— О мужчине можно судить по тому, как он обращается с женщиной в постели. Поверь мне, Коко, этот малый — псих!
Внезапно Коко проснулась и уставилась в темноту, пытаясь понять, где она находится. Нащупав выключатель лампы на тумбочке, она зажгла свет и посмотрела на часы. Восемь вечера. И тут Коко все вспомнила: она задремала, пытаясь избавиться от головной боли. Но сон заставил ее вспомнить неприятный случай, который казался давно забытым. Сестра как-то рассказала ей о мужчине, с которым встречалась. Этот человек делал с ней в спальне ужасные вещи. Коко затошнило от одного воспоминания.
И тут она подумала: «Кенни себе такого не позволил бы».
Она пошла в ванную. Нужно было решить, где пообедать, но у нее из головы не выходила фотография Кенни весом в сто семьдесят килограммов, стоящего рядом с кабинкой фуникулера и ничуть не похожего на нынешнего.
Измученный человек, боящийся мира и собственной слабости. Человек, в отличие от всех прочих, не способный избавиться от отвратительных воспоминаний… Коко представила себе, что она помнит все гадости, все плохое и страшное, что с ней было, и похолодела от ужаса. Это свело бы ее с ума. Ей захотелось обнять Кенни и сказать ему, что все будет в порядке. Она будет всю ночь и все оставшиеся дни заниматься с ним любовью, нежно и неторопливо, и целовать не отрываясь.
Но Кенни никогда не уедет отсюда. А какое у них здесь будущее?
Стоя под душем, Коко приняла решение. Сегодня вечером она плюнет на несговорчивый кристалл и пойдет искать Кенни. Угостит его кофе и объяснит, почему продолжает избегать. Даст совет, заставит вернуться в мир, отправиться в Швейцарию и помочь открыть средство от болезни Альцгеймера.
Почувствовав себя намного лучше (было приятно снова владеть собой), Коко вытерлась, просушила волосы, слегка подкрасилась, надела просторные парусиновые леггинсы, трикотажный топ и набросила сверху тунику, расшитую бисером.
Она была готова.
* * *
Кенни, надеялся, что Коко придет, и искал ее в переполненном фойе, как вдруг заметил парочку на другой стороне искусственного водопада. Парочка самозабвенно целовалась.
«Мы будем целоваться не рядом с водой, а под ней».
Эта мысль удивила его. Обычно Кенни пытался не фантазировать, потому что иногда фантазии тоже становились воспоминаниями. Но он ничего не мог с собой поделать. Он четко видел, как это произойдет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
