– Да чтоб тебя!
Спустившись на пол, извернувшись лицом к трону и согнувшись едва ли не пополам она свободной рукой судорожно крутила винтики и болтики запорного механизма.
Когда в коридоре послышались голоса, Женя хотела было позвать на помощь, но тут же плотно сомкнула губы, опознав говорившего. Что скажет непосредственный начальник, застань он её в такой позе?
«Я должна оберегать экспонаты, а не портить их. Это и в трудовом договоре написано. Кажется, там были даже штрафы!» – она мысленно застонала и взмолилась: – «Пройди мимо, здесь никого нет, пройди мимо».
– О, свет горит… Эжени, лисичка моя, ты ещё не ушла? – крикнул от дверей Фабрис.
«Угу, в капкан попала».
– Уже ухожу, – ответила она, не оборачиваясь и закрывая собой подлокотник. – Один из посетителей был не аккуратен… Я уже почти поправила.
– Помощь нужна? – а вот от этого голоса тут же вспыхнули щёки.
«Господи, он тоже здесь?!»
– Нет, не нужна. Всё в порядке.
– Как знаешь.
– Так вот, Эду, насчёт сметы по устройству полов в доме барона. Пришлось немного увеличить расходы на дополнительные опоры под балки, – звук речи мсье де Гиза постепенно удалялся. – Подрядчик тебе лучше объяснит про все эти стаканы фундаментов…
Женя вновь продолжила крутить болты, но сломав два ногтя, обречённо поняла, что самой ей не справиться. Бесконечно ругая себя за непроходимую глупость, она вновь уселась на неудобный трон. А потом закрыла глаза, медленно сосчитала до десяти, контролируя тактику дыхания, и потянулась к внутреннему свету.
«Дядя Костя ведь говорил, что если поймать восходящий энергитиче…»
– Интересное место для отдыха…
Она вздрогнула, вываливаясь из медитации. Жаль что не из проклятого стула!
Мсье Роше стоял напротив неё, так близко, что мыски её босоножек касались его тёмных брюк. Под хмурым взглядом Женя съёжилась, мечтая провалиться сквозь землю. Щёки горели от стыда и не только за неловкое положение, но и за недавний разговор. А ещё больше за то, что после всего, что она ему наговорила, после того как провела черту между ними, сердце всё равно заходилось в бешеном галопе от его близости, его запаха, от того, как он скрестил руки на груди.
– Любишь ролевые игры? – уголок его рта чуть заметно дёрнулся.
– Да я уже выросла давно из этого возраста… – смущённо проговорила Женя.
«Он что, за малолетнюю дурочку меня держит?!»
– В смысле? – на лице Эдуара отразилось удивление. Кажется, Жене удалось застать его врасплох.
– В прямом. Перестала пить чай с куклами ещё в младшей школе.
Роше как-то подозрительно закашлялся.
– А чего тогда на пыточном кресле сидишь? Решила вспомнить детство и побыть ведьмой? – выдал он очередное предположение.
– Королевой, – с пересохших губ сорвалась какая-то несусветная глупость. – Это же почти как трон…
«Господи, что я несу?»
Эдуар подался вперёд, опустил ладони поверх её рук. Тут же спину впились каучуковые шипы, подтверждая, что дальше отодвигаться некуда.
– Нравится командовать? – бархатисто прошелестело у самого уха. – И чего же вы желаете, ваше Величество?
Она нервно сглотнула и прошептала:
– Свободы.
Его щетина слегка колола пылающую щёку. Женя поджала пальчики на ногах, боясь выдать собственную дрожь. Но с потяжелевшим дыханием справиться не получалось. Эдуар чуть отстранился, но лишь для того, чтобы склониться к другому её уху:
– Я исполню ваше желание, моя королева.
– Я не… Ты… Вы… – в смятении она больше не находила слов.
А Эдуар продолжал дурацкую игру – нашёптывал про доблесть, королевские указы, регалии, перемежая свои слова невесомыми касаниями губ и лёгким прикусыванием чувствительной кожи за ухом. Его речь слилась для Жени в бессвязный набор будоражащих звуков. Внезапно раздался резкий щелчок, давление вокруг запястья наконец ослабло, а мсье Роше выпрямился.
– Рыцарю, спасшему прекрасную даму, положена награда.
– К-какая?
Душой, сердцем, телом до безумия хотелось сдаться на милость хозяина замка. Но разум… Секунды шли, и эта пытка становилась невыносимой. Казалось, пространство вокруг вот-вот готово было схлопнуться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– «Le bouche à oreille».
– Что?
– Поужинаешь со мной, – прозвучал приговор. Безоговорочный, и не подлежащий обжалованию. – В «Le bouche à oreille». В следующую пятницу.
А затем мсье Роше развернулся, твёрдым шагом пересёк зал музея и вышел за дверь.
Женя буквально стекла с трона, на негнущихся ногах дошла до коридора, с четвёртого раза попала ключом в замочную скважину и закрыла наконец музей.
«Господи, ну почему это случилось со мной? Больше и не посмотрю в сторону проклятого кресла…»
При очередном воспоминании о том, как Эдуар поймал её «на горячем», щёки и шея вновь полыхнули алым, хотя Жене казалось, что краснеть сильнее некуда. Она сжала кулаки.
«И эта его настойчивость… Мы же всё обсудили… Я сразу сказала, что не могу…»
Женя оставила ключи от музея на ресепшн, забрала свои от номера и поплелась домой, погруженная в тяжёлые думы.
«Почему он выбрал меня? Вон же есть Элен! Или девушки из университета. Моник ведь говорила, что они ему прохода не дают. И сотрудницы отеля с его приездом стали одеваться будто на показ мод. Всё ради внимания мсье Роше. Вот и выбрал бы любую из них! Так почему я?!»
Самый очевидный ответ сладко и маняще лежал на поверхности, блестел, как наливное яблоко румяным боком, но Женя даже не осмеливалась взглянуть в его сторону.
«Для Эдуара это игра, развлечение, удобство быть может. Но я-то! Я не могу так! Не могу ведь?..»
В душе творился невообразимый раздрай. Разум и логика возмущённо протестовали, а сердце отчаянно мечтало сорваться в пропасть, хоть сама Женя не решилась бы признаться в этом даже самой себе. Пытка продолжалась – и никаких тронов с шипами не надо.
Светильники-факелы, освещавшие путь в хозяйской башне, больше не пугали своим оригинальным дизайном. Кажется, целую вечность назад Женя впервые поднялась по этой лестнице в сопровождении Люка. Тогда сердце заполошно трепыхалось от одной только ассоциации с настоящим огнём. Теперь же эти переживания растворились под натиском более реальных и более сложных, имя которым Эдуар Роше.
Идея залезть в ванну и утопиться казалась не такой уж и глупой: так хоть раз – и нет проблем. Женя вздохнула, скинула у порога босоножки и прошла в комнату, намереваясь если уж не топиться, то для начала просто отмокнуть. Дядя Костя утверждал, что тёплая ванна восстанавливает энергетические потоки и очень успокаивает, так как напоминает о том времени, когда человек находился в утробе матери.
«Вот Клеопатра, например, любила ванны из ослиного молока. Молока у меня, конечно, нет, но есть соль с экстрактом ва…»
Все мысли разом вылетели из головы, вытесненные развернувшейся перед Женей картиной.
На ближайшей из подушек, будто в обрамлении белоснежного савана, лежали рядком шесть мышиных трупиков. Сиренево-синий букет лаванды, вышитый на наволочке, словно провожал их в последний путь.
Здесь обитают призраки
Люк, которого Женя минуту назад буквально выволокла с ресепшн, в своём траурном костюме гармонично вписался в жутковатый антураж.
«Если он сейчас затянет отпевание, я точно рухну в обморок».
Но вместо панихиды, он деловито распихал дохлых мышей по карманам пиджака: трёх в левый, двух в правый и одну в нагрудный.
– Люк..? – вытаращила глаза Женя. – Что ты делаешь?
– В хозяйстве приходятся.
– Что?!
– Говорю, всё хорошо, мадам Арно. Неприятность устранена.
Вдобавок он перевернул подушку, с которой только что убрал дохлые тельца, и чуть взбил её с боков.
