Читаем без скачивания Тыквенное семечко - Инесса Шипилова

Он посидел в задумчивости еще немного, а затем снова спустился в найденный чердак, подошел к деревянному люку на полу и открыл его, подняв в воздухе облако пыли.

Внизу была точно такая же лестница, только краска чуть поярче, а перила повыше. Гомза оказался в небольшой комнате с широким окном, на подоконнике которого громоздились цветочные горшки. Рядом стоял стол с чернильницей и разбросанной бумагой. Тут же лежала раскрытая книга, сушеный дубовый лист и большая коробка с семенами. Вдоль стены шли книжные шкафы, тумбочка, вся заваленная какими-то банками, чуть дальше стояло кресло и не застеленная кровать. На полу лежал простенький потертый коврик, а дверь, выходившая в сад, была приоткрыта.

Гомза высунул нос наружу и невольно зажмурился от яркого солнца. Пахло цветами и кипяченым молоком. Недалеко стояла скамейка, на которой стояла пустая кружка, и лежало несколько красных яблок. За скамейкой была клумба с низкими белыми цветами, а в ее центре разместилось семь декоративных камней, очень похожих на семь чайников. Он взял одно яблоко и пошел по каменной дорожке, вертя его в руке. Дорожка огибала ряд деревьев и ныряла в арку сплетенных кустов. Кусты здорово разрослись, так что почти не пропускали солнечный свет, и Гомза шел по этому живому туннелю, то и дело задирая голову наверх.

Впереди он увидел большое поле луговых трав. Край поля был перекопан и засажен большими оранжевыми тыквами. Среди них стояло пугало с раскинутыми руками в белой кофточке. А там, среди тыкв, какой-то бородатый ливнас рыхлил землю тяпкой. На нем была шляпа с узкими полями, а длинные волосы связаны сзади в небольшой хвостик. Увидев Гомзу, он бросил тяпку и помчался со всех ног ему навстречу. Тот остановился в нерешительности и замер, не зная, что и подумать. Когда его лицо можно было рассмотреть, Гомза тоже кинулся к нему.

— Папа! Папа! — орал он во всю мочь и не узнавал собственный голос.

Астор обнял его с такой силой, что он чуть не задохнулся, уткнувшись носом в его грудь.

— Тебя с бородой просто не узнать, — прошептал ему в ухо Гомза, размазывая слезы по щекам.

Они пошли в сторону дома, и по дороге Гомза с волнением рассказал о последних событиях.

— Я так долго пытался открыть этот люк, пару раз даже колотил в него изо всех сил! Мне было очень интересно, что он скрывает.

— Так значит, это ты стучал! Я слышал твой стук, но подумал, что это нечисть в подвале наружу рвется. Я тогда сильно испугался, — Гомза сморщил лоб и разозлился на самого себя, что не спустился в подвал раньше.

— Ну, не вешай нос! Кабы мы все знали наперед, жить было бы не интересно, — отец обнял его за плечи.

Когда они поднялись в подвал, Гомза снял с пояса меч Ингедиаль и протянул его отцу.

— На, папа, возьми, туда без оружия лучше не ходить, — Гомза шмыгнул носом и поправил съехавший плащ.

Астор взял в руки меч и стал пристально разглядывать его рукоятку.

— И ты еще сомневался, была ли битва? Посмотри сюда! — он поднес меч к самому носу сына. — Видишь, она стала белой!

Гомза с изумлением посмотрел на рукоятку, которая белела в полутемном подвале ярким пятном, хотя совсем недавно она была желтоватой.

Гомза в страхе ожидал увидеть наверху разгромленный дуб, но с облегчением увидел, что дома ничего не изменилось. Они до смерти перепугали маму, которая подтаскивала к двери тяжелый комод. Фло повисла у Астора на шее и громко разрыдалась. Она сбивчиво рассказала, что разбойников стали загонять в сторону болот, тянущихся перед Сгинь-лесом. Астор торопливо снял со стены блестящий щит, принадлежащий какому-то доблестному предку Фло, и выскочил на улицу.

*** *** ***

Гомза с Астором сидели на скамейке рядом с домиком. Они доставали семечки из разрезанной пополам тыквы и складывали их в миску. Алиссум, растущий на клумбе, распространял стойкий аромат меда, на одном из 'семи чайников' сидела пестрая бабочка и вяло шевелила крыльями.

— Когда у меня ничего не вышло с экспериментами, я решил рискнуть и испробовать состав на себе, — начал свой рассказ Астор, бросив несколько семечек воробьям. — Время было самое подходящее — скопление планет. Я посмотрел на них в телескоп, пошел в кабинет и выпил приготовленный раствор. Вокруг меня все закружилось, и я словно провалился в глубокую яму. Очнулся вот в этом доме, лежу на кровати, голова раскалывается от боли. Обошел все вокруг — никого, ни одной живой души. Я несколько дней промучился, не верилось, что я здесь один, хоть волком вой. Сяду вечером на скамейку, задеру голову и смотрю на звезды, вспоминаю свой телескоп, и душа на части разрывается. Нашел на столе коробку с семенами; тяпки и лопаты в сенях были, решил клумбу для цветов разбить, да тыквы в поле посадить. Потихоньку втянулся, даже нравиться стало этим заниматься. А потом порядок наводил, из шкафа выпала книга, а из нее листик какой-то торчит. Посмотрел — а это рецепт раствора для перемещения во времени. Я обрадовался, думал, домой скоро попаду. Но этот раствор был не таким, как первый. Тот переносил предметы целиком, правда, непонятно куда. А этот четко переносил тебя в указанное время, но когда действие заканчивалось, я снова возвращался на прежнее место.

Гомза вскочил со скамейки и уставился на Астора с мольбой в глазах.

— А можно мне, хоть разочек?

Астор отодвинул миску с семенами и вздохнул.

— Только один раз, так что выбери время, которое для тебя очень важно.

Гомза задумчиво почесал лоб — вот задача! Он взял пригоршню семян и стал их грызть, временами угощая воробьев.

— А что будет, если я сам себя увижу?

— Мы с тобой будем незаметны. Но при определенных обстоятельствах, можно стать видимыми, это возможно лишь в том случае, если меч Ингедиаль с белой рукояткой. Вот тогда можно вволю пофантазировать. Или ты хочешь вещь сам себе незаметно подбросить, или стать видимым, но образ свой слегка изменить, так, чтобы ты из прошлого не испугался. И в этом образе можно побеседовать с самим собой, что-то ценное сказать. А можно сделать так, что видеть тебя не будут, но зато услышат. Перед этим нужно просто взяться за рукоятку меча и решить, как ты хочешь себе помочь. Так что подумай, в каком времени тебе было тяжело так, что хуже не куда.

— Я знаю! Это тогда, в Сгинь-лесе, я хочу, чтобы ты сам все увидел. Мы сможем вместе? — он обрадовался, когда Астор ему кивнул, и, засунув семечки в карман, пошел за отцом в дом.

Астор вытащил из стола небольшую баночку с золотым порошком.

— Сосредоточься на том времени внимательно, — сказал он серьезно. Гомза с Астором взялись за рукоятку меча и подбросили щепотку сверкающей смеси в воздух.

Комната окрасилась желтым светом, и окружающие их предметы растаяли. Вместо комнаты появился заснеженный лес, пронизывающий ветер и две сгорбленные фигурки на склоне горы.

Гомза даже не предполагал, что так тяжело смотреть на себя самого со стороны, особенно если другая сторона показывает тяжелое время. Гомза вглядывался в измученного, выбившегося из сил мальчика, и внутри все сжималось от боли и сострадания. Он обернулся к отцу, который вплотную подошел к сосне, где сидела скрюченная фигурка.

— Не вздумай сам себя жалеть. Сейчас ты должен помочь себе совсем не так, как бы трудно ни было, — Астор обнял замерзшего Гомзу за плечи и замер. Гомза тоже подошел вплотную к себе самому и обнял себя. Холод и ветер, тоска, безысходность ворвались с силой в него, сметая на своем пути все хорошее. Гомза еще крепче обнял себя и попытался мысленно сказать, что все закончится хорошо, он-то знал. Но тот, другой Гомза, ничего и слушать не хотел, он продолжал выбрасывать в пространство такую тоску, что было ощущение — от них с отцом ничего не останется. Потом вдруг Гомза полез в карман и достал оттуда тыквенную семечку. Он положил руку на рукоятку меча, что висел у Астора на поясе и крепко ее сжал. Астор молча ему кивнул и мальчик положил семечку за щербинку коры.

Другой Гомза медленно поднял голову, посмотрел на семечко и взял его в руки. Он улыбнулся и прижал его к себе, и они с отцом почувствовали огромное облегчение.

В этот момент Сгинь-лес стал таять, и вскоре они снова стояли в маленькой комнате.

*** *** ***

— Черт возьми, Астор, ты вылитый холмовик! — Грелль крепко обнял друга и похлопал его по плечу.

— Еще совсем недавно, услышав такое заявление, я бы крепко обиделся, — ответил ему Астор, широко улыбаясь, и жестом пригласил сесть в кресло. — Даже не верится, что с тех пор, как мы с тобой здесь последний раз разговаривали, произошло столько всего!

Было раннее утро, из окна кабинета можно было увидеть плотный туман, окутавший весенний лес.

— В мое отсутствие ты столько сделал для моего сына, что я перед тобой в большом долгу, — Астор достал из стола баночку с золотистым порошком и поставил ее перед Греллем. — Как пользоваться, могу показать прямо сейчас, ты только время выбери, куда бы мы с тобой могли перенестись.