«Нет, — приказала я себе. — Я не имею права на проигрыш».
Я сосредоточилась. Мое ощущение силы увеличилось во сто крат. Я даже не заметила, как двигаются вокруг меня стены: это Провос в мгновение переделал арену, оградив меня, красную девушку, и это улыбающееся серебряное чудовище.
Евангелина ухмыльнулась. Тоненькие кусочки металла отслаивались от покрытия пола, послушно принимая нужную ей форму. Металл гнулся, извивался, превращаясь в оживший кошмар. О метательных ножах Евангелина позабыла, полностью отдавшись новой тактике. Металлические твари, созданные ее больной фантазией, отовсюду сбегались к своей госпоже. Каждая тварь наделена была восьмью острейшими ножками-лезвиями. Твари нетерпеливо перебирали лапками, ожидая, когда им позволят наброситься на меня и изорвать на куски. Пауки. Ужас пробежал по моей коже. Вот они устремились в мою сторону.
Искры, зародившись между моими пальцами, сверкали все ярче. Лампы в тренировочном зале принялись мигать, отдавая мне всю свою энергию. Так сухая губка впитывает в себя воду. Сила накапливалась, бежала по всему моему телу, подчиняясь осознанию рискованности моего положения. Я здесь не умру.
На противоположной стороне арены Мейвен улыбался, но его лицо побледнело. Он явно испугался. Кол не двинулся с места. Настоящий воин и бровью не поведет до тех пор, пока сражение не закончится.
— На чьей стороне преимущество? — спросил инструктор Арвен. — У Марины или Евангелины?
Никто не поднял руки, даже подруги Евангелины. Они лишь в замешательстве переглядывались, видя, как растет наша сила.
Улыбка на лице Евангелины увяла. Она слишком уж привыкла быть лучшей из лучших. Она свыклась с тем, что все ее боятся. Теперь Евангелина рассердилась не на шутку.
Лампы все мигали и мигали. Тело мое жужжало, словно провод под сильнейшим напряжением. В перемежевывающейся вспышками света темноте ножки металлических пауков стучали по полу в устрашающем ритме.
А потом все исчезло, кроме страха, силы и энергии, бурлящей в моих венах.
Тьма и свет сменяли друг друга в странной битве мерцающих цветов. Мои молнии пронзили тьму белым и красным огнем, поражая на своем пути металлических пауков. Совет Кола звучал в моей голове. Я принялась передвигаться, ни на секунду не задерживаясь на одном месте, не давая Евангелине ни единого шанса. Она старалась уберечь своих пауков от моих убийственных искр, и те уклонялись так ловко, как только могли. Искореженный металл полоснул по моей руке, но кожаный костюм выдержал. Она была быстрой, но я двигалась быстрее, несмотря на кишащих у моих ног металлических тварей. На долю секунды ее серебряная коса, так часто доводившая меня до бешенства, попала мне в руку. Евангелина вырвалась, но я все же ее достала. Я побеждаю.
Я слышала, как Мейвен, перекрывая лязг металла и ободрительный рев присутствующих, прокричал мне, чтобы я скорее ее кончала. Свет вновь мигнул. На долю секунды Евангелина исчезла. Я чувствовала себя одной из них. Сила и могущество! Теперь я знала, что ощущаешь, когда можешь то, чего не дано миллионам обычных людей. Евангелина чувствует это ежедневно. Теперь настала моя очередь. Я научу тебя испытывать страх.
Удар пришелся мне по спине. Боль резанула по всему моему телу. Колени подогнулись, и я распласталась на полу. Евангелина замерла надо мною. Улыбка сверкала из-за спадающих на лицо спутанных волос.
— Что и требовалось доказать, — выплюнула она.
Мои ноги действовали сами по себе, повторяя отработанный сотни раз в переулках Свай прием. Пару раз и на Килорне пришлось потренироваться. Я поддела ступней ее ногу, и Евангелина грохнулась на пол. Несмотря на боль в спине, в следующую секунду я оказалась на ней сверху. Мои руки разрывались от жгучей энергии. Я впилась ими Евангелине в лицо. Боль пронзила до костей, но я не отдернула руки. Я жаждала сладкой серебряной крови.
— Каких тебе доказательств еще надо? — заорала я, громоздясь на ней.
Несмотря на разбитые губы, Евангелина рассмеялась. Звук ее смеха был заглушен металлическим скрежетом. Вокруг нас ожили до того безвольно валяющиеся на полу металлические пауки. Их тела начали трансформироваться, срастаясь вместе и образуя страшную, испускающую дым металлическую тварь.
Она прыгнула с непостижимой ловкостью, сбив меня с Евангелины. Теперь уже я лежала без движения, придавленная переплетенными вместе полосками металла. Искры погасли у меня в теле, уступив место страху и полному упадку сил. Даже лекари не смогут меня спасти.
Острая ножка-лезвие резанула меня по лбу. Проступила красная горячая кровь. Я закричала, закричала не от страха, а от осознания своего поражения. Это конец.
А затем язык пламени сбил металлическое чудовище, нависающее надо мной. Вмиг оно обуглилось и сгорело, оставив после себя лишь черную золу. Сильные руки подняли меня, а затем, растрепав волосы, набросили их мне на лоб так, чтобы никто не увидел предательской ранки. Меня передали на попечение Мейвену. Принц помог мне выбраться из тренировочного зала. Все мое тело била дрожь, но Мейвен меня поддерживал, не давая упасть. Ко мне направился лекарь, но Кол преградил ему дорогу, не дав хорошо разглядеть мое лицо.
Когда дверь захлопывалась у меня за спиной, я услышала пронзительный голос Евангелины. Кол, всегда такой сдержанный, тоже перешел на крик.
Когда я заговорила, мой голос дрожал:
— Камеры… Они увидят…
— Хранители, которые следят за происходящим во дворце, лично преданы моей маме. Поверь мне: нам нечего их бояться, — скороговоркой произнес Мейвен.
Принц крепко держал меня за руку так, словно боялся, что я могу сбежать. Рукой он провел мне по лицу, вытирая кровь. Если кто-нибудь увидит…
— Отведи меня к Джулиану.
— Джулиан — глупец, — тихо произнес он.
В дальнем конце коридора появились двое слоняющихся без дела аристократов. Мейвен потянул меня к служебному ходу, чтобы с ними не встречаться.
— Джулиан знает, кто я, — держась за его руку, прошептала я. — Он знает, чем помочь.
Его хватка стала сильнее, моя тоже.
Мейвен взглянул на меня сверху вниз, не зная, как поступить, но наконец согласно кивнул. Ко времени, когда мы достигли покоев Джулиана, кровотечение остановилось, но мое лицо представляло собой то еще зрелище.
Он отпер после первого же стука, как всегда, погруженный в себя. К своему немалому удивлению, я заметила, что при виде Мейвена мой учитель насупился.
— Принц Мейвен, — произнес он, склонившись в небрежном, почти оскорбительном поклоне.
Мейвен ему не ответил, а только, увлекая меня, прошел в гостиную.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
