— Где болит? — чуть слышно спросила она, взяв его руку в свои. — Сердце, да?
Ротуэлл покачал головой.
— Нет, не сердце, — прохрипел он. И, сморщившись от боли, с трудом вдохнул сквозь стиснутые зубы. — Проклятие… до чего ж унизительно…
— Просто скажи, где у тебя болит.
— Мне казалось… — У него перехватило дыхание, — мне казалось, ты поклялась, что не станешь задавать вопросов… что не будешь вмешиваться…
— А ты и поверил, да? — проговорила Камилла, стараясь, чтобы голос ее не дрожал. — Поверил, что я позволю тебе медленно убивать себя? Ну уж нет! А теперь скажи мне, где у тебя болит.
На лице Ротуэлла отразилось смирение.
— Ребра… точнее, под ребрами. Черт… А если уж честно, то везде.
Отпустив его руку, Камилла принялась торопливо расстегивать ему жилет. Жаль, что рядом нет Ксантии, подумала она, может, хотя бы ей удалось повлиять на своего упрямого брата. Но Ксантия ждала ребенка… ее ни в коем случае нельзя волновать!
— Что ты сегодня ел? — спросила она.
— Тост, — прошептал Ротуэлл, и голова его упала назад. — И яйца… кажется…
Стащив с Ротуэлла жилет и рубашку, Камилла принялась осторожно ощупывать его грудь, постепенно спускаясь все ниже. Но стоило ей нажать чуть ниже последнего ребра, как ее муж снова сморщился от боли.
— Тебе срочно нужен доктор. — Руки Камиллы слегка дрожали. — Ты слышишь, Ротуэлл? Я настаиваю!
— Проклятие… никаких докторов! — выругался он. — Не сейчас. Слышишь, Камилла, только не сейчас… потом.
Камилла в растерянности обвела взглядом остальных.
— Мадам, думаю, вам с лордом Шарпом лучше уйти, — наконец решилась она. — Очень может быть, что это… как бы это сказать… заразно.
— Заразно? — Лицо леди Шарп исказилось от ужаса. — О нет… только не это!
— Тем не менее вы должны думать о своем малыше! — решительно заявила Камилла.
В этот момент из груди Ротуэлла вырвалось сдавленное рычание, и он снова скорчился от боли.
— Боже милостивый! — закричала леди Шарп. — Нужно что-то делать! Есть в доме настойка опия?
Камилла, склонившись к нему, обхватила его лицо ладонями.
— Киран…
— Бренди!.. — прошипел Ротуэлл.
Леди Шарп порывисто склонилась к нему.
— О, ради всего святого, Киран! Нельзя же лечиться одним только бренди!
Камилла, подняв голову, одними глазами отдала Трэммелу приказ. Сообразив, что она хочет сказать, он замер.
Спустя какое-то время боли, по-видимому, отступили — Ротуэлл вытянулся на кушетке, лицо его немного разгладилось, дыхание было уже не таким хриплым. Камилла бросила взгляд на их сплетенные руки и едва не разрыдалась.
— Держись, дорогая, — выдохнул он, слегка пожав ее пальцы. — Если я умру, у тебя по крайней мере останется Чин-Чин.
— Боже, как ты можешь шутить такими вещами?! — Скорчившись у его ног, Камилла с умоляющим лицом подняла глаза на леди Шарп. — Пожалуйста, мадам, уходите! — смахнув со щек слезы, взмолилась она. — Я прослежу, чтобы он лег в постель, и посижу возле него до утра. А завтра утром я дам вам знать, как он себя чувствует, хорошо?
В конце концов графиня сдалась. После недолгого препирательства лорд Шарп наконец увел ее. Камилла с облегчением закрыла за ними дверь.
Сидя возле мужа, Камилла размышляла. Слова Ротуэлла ничуть не успокоили ее. Боль в боку была чревата многими опасностями. Запущенный аппендицит, к примеру, или что-то такое, что не поддается лечению, — и тогда к утру Ротуэлл может умереть. Или встанет совершенно здоровым — кто знает? Ей стало страшно. Камиллу преследовали воспоминания о бесчисленных днях и ночах, которые она провела у постели больной матери.
— Рэндольф, — окликнула она застывшего в дверях лакея. — Помогите Трэммелу уложить вашего хозяина в постель.
— Да, миледи.
— Проклятие, я сам могу… — прохрипел Ротуэлл, снова пытаясь встать.
— Рада это слышать! — едко бросила она. — Тогда они будут просто поддерживать тебя за плечи.
Слуги, выполняя приказ Камиллы, подхватили угрюмо чертыхавшегося Ротуэлла и почти на руках вынесли его из библиотеки.
— И еще, Трэммел, — вслед им бросила Камилла. — Не забудьте сразу же послать за доктором, пожалуйста.
— Никаких докторов! — запротестовал Ротуэлл. Он оглядел лестницу, словно прикидывая, хватит ли у него сил взобраться по ней.
Камилла и Трэммел обменялись взглядами.
— Пошлите кого-нибудь за доктором.
Глава 11
В которой лорд Ротуэлл обедает на свежем воздухе
К большому облегчению Камиллы, на следующее утро Ротуэллу значительно полегчало. Правда, ночь прошла неважно — Камилла это знала, поскольку он хоть и выставил ее из спальни, однако она настояла, чтобы дверь, соединяющая их комнаты, на ночь осталась открытой. Дважды его рвало, и он вставал с постели.
Незадолго до рассвета Камилла на цыпочках прокралась к нему в спальню. Ротуэлл, держа на коленях собаку, сидел в постели. Камилла, присев на краешек постели, имела удовольствие полюбоваться, как Обельенна самолично пичкает его овсяной кашей и поит горячим чаем.
В конце концов, отослав ее обратно на кухню, барон снова улегся в постель, а довольный Чин-Чин свернулся калачиком у него под мышкой. Камилла, придержав дверь, чтобы помочь кухарке, у которой руки были заняты тяжелым подносом, выскользнула за ней в коридор.
— Цвет лица у него сегодня получше, — с надеждой проговорила Камилла.
Обельенна тревожно покосилась на дверь.
— Вроде да, — понизив голос, прошептала она. Камилла взяла ее за руку.
— Как вы думаете, что это с ним такое? — спросила она. — Неужели из-за того, что он пьет?
Обельенна покачала головой.
— Если бы! — сокрушенно вздохнула она. — Нет, это демоны прошлого — они, проклятые, не дают ему покоя. Пожирают его живьем, точно рак!
Вздохнув, Камилла вернулась в спальню, чтобы вновь попробовать уговорить Ротуэлла позвать врача. Но ее попытка была заранее обречена на провал. Едва перешагнув порог, она увидела, что ее супруг и повелитель встал и собирается бриться.
Камилла устроилась в кресле и молча смотрела, как слуги принесли ему горячей воды для бритья и положили на постель чистую одежду. Ротуэлл, не глядя на нее, широкими взмахами водил по щекам бритвой, и Камилла с удивлением заметила, что его рука совсем не дрожит.
— Я ненадолго выйду, — предупредил он, и Камилла перехватила взгляд, устремленный на ее отражение в зеркале. — Ненадолго, — успокоил он ее. — И вернусь не поздно.
Все зря, вздохнула про себя Камилла. Спорить с ним бесполезно.
