Я приняла сразу четыре таблетки тайленола и запила их энергетическим напитком, швырнув пустую жестянку в ближайшую урну. Вероятно, урна была достаточно заполнена, и потому банка приземлилась почти бесшумно. А вот Бек ухитрялся бросать пустые жестянки с таким грохотом, будто они из чугуна. Вспомнив об этом, я улыбнулась.
В Сиэтле сейчас нет и семи часов утра. Бек всегда уходил в школу без четверти семь. Сойдя с дорожки, я немного углубилась в лес и позвонила Беку. На математику я решила не ходить. Одно пропущенное занятие мне не повредит. Тем более что я могла отговориться простудой.
Бек откликнулся на третьем гудке.
– Слушай, я тут открыл потрясающее блюдо для завтрака, – даже не поздоровавшись, начал он.
– И тебе доброе утро, – усмехнулась я.
Все мои тревоги за Бека мигом испарились. С ним все в порядке, и он сейчас идет в школу.
– И что же это за кулинарное чудо? – спросила я.
– Фриттата. По вкусу что-то вроде омлета, но… – Мне пришлось дождаться, когда он прожует. – Фриттату можно есть руками. Представляешь? Я иду в школу и на ходу завтракаю.
– Жутко рада за тебя. Кстати, я тебе звонила, звонила. А ты в ответ – ни гу-гу.
– Ты была занята, – смачно чавкая, пояснил Бек.
– Откуда ты знаешь? Ты же мне не звонил. Или тебе «просто показалось»?
– Если бы я позвонил, то наткнулся бы на ответ голосовой почты. А это просто неэффективно.
За восемь лет нашей дружбы я ни разу не слышала от Бека слово «неэффективно».
– Просвети меня, пожалуйста.
– У Люкса есть график ответных звонков. Если Люкс не сделал тебе ни одного звонка, значит звонить бесполезно.
Я подумала, что Бек шутит. Но нет, он говорил на полном серьезе.
– Постой, ты… пользуешься Люксом? С каких это пор?
– Я понимаю, что сейчас рушатся все твои представления обо мне, но я тут ни при чем. Если помнишь, я стал бета-тестером «Джемини голд». Условия обязывают меня пользоваться всеми встроенными приложениями. В новом унисмарте Люкс так встроен во всю систему, что не пользоваться им просто невозможно. Поначалу я пытался обходиться без него. Теперь понимаю, что валял дурака. Где-то я даже рассердился на тебя. Могла бы надавить на меня по-дружески и заставить пользоваться Люксом.
А теперь он шутил. Это я-то не заставляла Бека пользоваться Люксом? Я разве что с бубном перед ним не танцевала. Помнится, даже предложила Беку навести идеальный порядок в его школьном шкафчике, если он согласится в течение недели пользоваться Люксом. Он тогда решительно отказался.
– Значит, ты теперь вовсю пользуешься Люксом, и тебе это нравится?
– А кому такое не понравится? Моя жизнь идет, как идеально смазанная машина. За месяц я ни разу не опоздал в школу. Подтянул хвосты по всем предметам. Теперь иду впереди остальных. И после ланча меня тоже больше не выворачивает.
Наш с Беком ланч обычно состоял из сэндвичей с ветчиной и сыром и кофе. Бек упорно лопал эти сэндвичи, хотя у него была жуткая непереносимость лактозы.
– Рори, я сам поражаюсь своим результатам. Моя эффективность составляет восемьсот сорок восемь процентов. Мне теперь даже думать не надо.
«Мне теперь даже думать не надо». Раньше я как-то не обращала внимания, сколько умственных усилий приходится прилагать пользователям Люкса. Получалось, что немного. Да пользователи и думать-то особо не хотели. Зачем тогда Люкс? Пусть работает за нас. Но когда, с какого момента самостоятельное принятие решений превратилось в столь трудное занятие?
Подумав об этом, я содрогнулась всем телом и обхватила себя за плечи. Наверное, я действительно простудилась. Бек продолжал расхваливать Люкса. Пришлось его перебить.
– Бек, послушай… Мне нужно кое-что тебе сказать. Это касается моего отца.
– Рори, я бы с радостью послушал. Но у меня через пару минут начинается урок тригонометрии. Люкс меня подгоняет. Давай созвонимся позже. Идет?
– Идет, – пряча недовольство, ответила я.
В унисмарте щелкнуло. Бек отключился.
Затем я позвонила Херши. У нее была включена голосовая почта. Я вышла на Форум, чтобы узнать, где она сейчас. «В первом классе даже туалеты лучше» – такую запись она оставила десять минут назад, пролетая где-то над Небраской. Я послала ей эсэмэску: «Когда приземлишься, позвони мне».
В жилом корпусе было тихо. Я поднялась в нашу комнату. Какая она теперь «наша»? Правда, внешне все выглядело, как в предыдущие дни. Вещи Херши лежали и валялись повсюду. Но реальность последних двадцати четырех часов навалилась на меня, окутав плотным облаком. Мой отец… человек, учивший меня кататься на велосипеде; человек, надевший в мой девятый день рождения игрушечную корону, поскольку я заявила, что на празднования допускаются только принцы и принцессы… этот человек не был моим отцом. А моя мама – беременная старшеклассница, исключенная из школы, – оказалась лгуньей. Моя куратор меня ненавидела, хотя я не сделала ей ничего плохого. Моя соседка по комнате… Сначала она меня предала, что само по себе скверно. Но потом попыталась исправить свое предательство, за что ее выгнали из Тэдема. А вот это уже в десять раз сквернее. И в довершение всех прочих бед я заразилась гриппом.
Меня прорвало. Все сдерживаемые слезы хлынули из глаз. Рыдания были судорожными, со вскрикиваниями. Я лежала, уткнувшись в подушку. Когда вылились все слезы, а в воспаленном горле не осталось звуков, я села, вытерла рукавом свитера глаза и пообещала себе, что больше плакать не буду. Я хотела знать правду. Что ж, я ее узнала. Пусть не всю, а лишь часть. Но если я хочу знать всю правду, мне нельзя отступать. Полуправда меня добьет.
– Я тебя слушаю, – сказала я голосу.
Голос молчал. Тогда я свернулась калачиком и уснула.
Слова Норта меня огорошили. Я смотрела на него и ничего не понимала.
– Как это ее вообще не было в тэдемской клинике?
Я проспала два часа, затем проглотила еще пару таблеток тайленола и пошла к Норту. Сейчас я сидела на его диване, завернувшись в одеяло. Норт сидел рядом и занимался хакерством. Он сумел проникнуть в базу данных тэдемской клиники, нашел там карточку Херши, однако в карточке не было ни строчки о проведенном психиатрическом осмотре. Тогда он забрался в GPS ее унисмарта и стал просматривать, где она успела побывать за минувшие сутки.
– Херши всю ночь провела в вашем жилом корпусе, – объявил Норт, указывая на журнал GPS. – Оттуда она ушла рано утром и направилась в один из домов на Хай-стрит. Там Херши провела менее получаса и поехала прямо в аэропорт.
– Но она не ночевала в нашей комнате, – пробормотала я. – Если только вернулась, когда я спала. Хотя, постой… – Я вспомнила, кровать Херши как была заправлена со вчерашнего дня, так и оставалась нетронутой. Я сказала об этом Норту.
