Так что мне пришлось разбираться с каждым четвероногим в квартале, прежде чем Шина подросла и переборола свой страх. В процессе гонений я перезнакомился, кажется, со всеми псами квартала. Неудивительно, что, нарываясь на разборки между двумя группировками собачьих войск, я вставал на сторону тех, кого знаю. Так и получалось — на чьей бы территории я ни находился, от меня шарахались в сторону, но стоило мне оказаться рядом с двумя различными фракциями, от меня убегали только чужаки. А свои залихватски облаивали убегающего противника и терлись у моих ног.
В этот раз они так увлеклись осадой отбивающегося кота, который неизвестно как оказался на чисто собачьей территории, что до последнего не замечали моего появления. Вообще-то все это происходило в стороне от дороги, по которой я шел, но, если бы вы видели этого самоотверженного кошака, вы бы меня поняли. Пока я направлялся к месту сражения, он успел отбить три атаки, дважды провалить побег и один раз пойти в контратаку. И все это против серьезно настроенных дворовых псов. Прям кот Баюн какой-то. Ну не мог я оставить на растерзание этого Бойца, с большой буквы.
Подойдя вплотную, я вдарил «яки» сразу по всем собакам, стараясь не задеть кота. Впрочем, никого убивать я не собирался, так что имел удовольствие видеть, как четыре матерых пса без лишних посторонних звуков развили невероятную скорость бега. С места. А кот повернулся ко мне и был готов дать отпор новому противнику. Сев на корточки, я посмотрел ему в глаза и махнул в сторону, чтоб, мол, валил на фиг отсюда. В ответ он только зашипел.
— Беги скорей, дурило, эти собаки тут не единственные. — То ли мой тон так подействовал, то ли еще что, но кот, кажется, начал успокаиваться. Шерсть еще не улеглась, но уже заметно опала, шипение больше не слышалось, а сам он боком стал отходить от меня. — Правильно мыслишь, усатый, здесь тебе явно будет непросто. Так что давай, уматывай шустрее.
Секунда-другая, и вот о коте остались лишь воспоминания, а сам он растворился в темноте улиц. Надеюсь, больше он в такую ситуацию не попадет.
На следующий день в школе за прогул мне ничего не было. Такое впечатление, что и не прогуливал: ни слова, ни взгляда, как будто и не заметил никто. Эта суббота, как и следующая, была выходным днем, так что в пятницу домой я зашел, только чтобы бросить портфель и переодеться. Меня ждал напряженный вечер, чтобы хорошенько подготовиться к заданию, и еще более напряженная ночь, за которую я должен убить Учителя и выкрасть, если это можно так назвать, одну дорогую статуэтку.
Фантик, систематически пропадавший всю неделю, на этот раз был у себя. И был он чем-то очень доволен.
— Ты что сияешь? Обворовал кого-то?
— Хо-хо, Синдзи, прошли мои золотые дни, так что нет, не обворовал, но куш срубил немалый, — ответил мне улыбающийся Фантик.
— И куда тебе столько? — заметил я. — С твоими запросами я сильно сомневаюсь, что ты истратил те деньги, которые получил за отсидку.
— Денег много не бывает.
— Это если их тратить. Ты же только зарабатываешь.
— Я что, лезу в твои дела? Отвали и ты от моих.
Грубовато как-то.
— Ладно, ты прав. Только успокойся, никто не собирается считать твои деньги. Тем более я.
Смущенный своей вспышкой старик отвернулся и начал перебирать вещи на столе.
— Извини, — буркнул он. — Ни о чем таком я не думал. Просто… как бы это сказать… Больная тема, в общем. Дело, в принципе, не в деньгах, — и тяжело вздохнув, повернулся ко мне: — Это наследство. Мне, старику, уже давным-давно ничего не надо. Но у меня есть внуки, и вот им средства не помешают.
— Ты извини, если что. Просто я от тебя про внуков и не слышал ни разу. И вдруг — больная тема. Можешь не рассказывать, но, если тебе нужна помощь, только скажи.
— Помощь? Нет, помощь мне уже не нужна. Больная тема не сами внуки, а их отец — мой сын. — Я не стал нарушать взятую им паузу. Захочет — расскажет, не захочет — тему переведет, что будет означать: «Не лезь». А вот недосказанностей умный старик оставлять не будет. Знаю я его. — Это не секрет, просто и вправду больная тема.
— Если ничего не горит и тебе не нужна помощь, то давай не будем вспоминать то, что причиняет боль, — сказал я осторожно.
— Да нет, раз уж зашел разговор, надо пояснить. Это и тебя немного касается.
Даже так?
— Тогда не стоит говорить об этом в мастерской. Пошли в гостиную, заодно и жахнем по стопочке.
— А тебе можно? Как на дело-то пойдешь?
— Пора бы уже заметить, что на меня спиртное действует слабее, чем на обычного человека. Да и до ночи успею протрезветь, — или произвести экстренное обновление организма. Я не то что протрезветь, яд в крови уничтожить могу. Неорганический. Органику и так переработаю.
— Мой сын состоял в клане Кояма, — начал Фантик, разливая джин по стаканам. — И попал он туда не просто так. Я могу сколько угодно кичиться своими знаниями, но мой сын был лучшим. Сами боги вложили в него способности к технике. Лучшего технаря не было в Японии и сейчас нет. Его дети, мои внуки, подбираются к его уровню, но пока, объективно, все же хуже, чем он. Мне больно, когда я думаю, чего мог добиться сын, не соберись он на тот остров вместе с молодым Аматэру.
Я ненавижу клан Хейг! Ненавижу всеми фибрами души, — затрясся он в гневе. — Я готов сдохнуть, лишь бы просто напакостить им! Это было обычное присутственное место, Синдзи, этот чертов остров был абсолютно никому не нужен. Он всего лишь показывал, что окрестные воды — зона ответственности клана Кояма. И они восемь часов обороняли место, которое должны были взять за пару часов. Молодой Аматэру отбивался от Хейгов… да ни с чем он не отбивался. То, чем он владел, и силами-то назвать нельзя. А он не только защищался, но еще и нападал. Мой сын держал периметр базы. Вся техника проходила через его руки. Под пулями, под снарядами… он чинил турели и боевые роботы прямо там, на поле боя. Конечно, он был не один, но что там какая-то горстка.
Двадцать минут, Синдзи! Они погибли за двадцать минут до подхода подкрепления. Так что да, я очень недолюбливаю Кояма Кенту. Умом я понимаю, что он спешил, как мог, я отлично помню ту суету, что здесь творилась…
