за тобой месяцами бегать словно молокосос какой. Поломалась и хватит. Пора принимать решение, детка.
— Что ты имеешь ввиду?!
— Что имею то и… Боря, ускорься, — бросил он лысому за рулем.
Меня вдавило в сиденье, огни за окном замелькали с утроенной скоростью, и вскоре «Лексус» на предельно-допустимой скорости вырвался из объятий города.
— Цветков, куда ты меня везешь? — напряглась я, наблюдая лесной пейзаж за границей плохо освещенного загородного шоссе.
Лучше бы они с мэром об этом позаботились. Темнота, хоть глаз выколи!
— Увидишь.
— Как называется ресторан?
— Ты сама сказала, что не голодная.
Мужские пальцы снова сжали мое бедро глубоко под юбкой. Цветков потянулся, чтобы меня поцеловать. Мелькнула паническая мысль: «А насколько далеко заходили его ухаживания раньше? Что именно позволила моя сестра?»
Кажется, подготовилась я к «свиданию» не настолько хорошо, как полагала…
— Не надо меня трогать! — предупредила я. — И, Боря, или как там тебя? Скорость снизь! Дорога мокрая, разобьемся нафиг!
Меня уже ощутимо потряхивало. Все шло совершенно не по плану. Я-то думала разговорить Цветкова в ресторане и записать что-нибудь, что поможет от него безболезненно отделаться. Или просто выяснить болевые точки, на которые можно надавить. Но, кажется, ресторан отменялся…
И вот мы подъехали к особняку, окруженному высоким кирпичным забором. Кованые пики — даже на вид острые — по верху, камеры наблюдения смотрят одновременно внутрь и наружу…
Ворота отъехали в сторону, пропуская во двор автомобили, а затем автоматически закрылись. Вместе с ними захлопнулся и капкан, в который я угодила.
Цветков первым вышел из машины и протянул мне руку:
— Добро пожаловать в мою скромную берлогу!
Глава 21. Смертельные приключения
Чем-чем, а скромной берлогой назвать трехэтажный особняк, выполненный в виде замка с башнями, язык не поворачивался. Недостаточно, чтобы поразить мое воображение, зато с лихвой — чтобы напугать…
— Женя, это похищение? — я спросила прямо и громко, надеясь, что диктофон в сумке по-прежнему ведет запись.
Я очень надеялась, что такую девушку, как моя сестра, ни в чем не заподозрят и не станут рыться в ее сумочке.
— Маришик, ну какое же это похищение? Это приглашение на ужин, плавно переходящий в завтрак, — хохотнул «принц Чарминг» и предложил: — Ладно, не съем я тебя. Как привез, так и обратно доставлю, но переночуешь здесь, — прозвучало безапелляционно, а в голубых глазах мелькнул стальной отблеск.
Я нехотя приняла руку Цветкова, и он помог мне выбраться из машины.
Снег с дождем уже прекратился, но температура снаружи сильно упала. На траве и предметах вокруг мерцала изморозь, я мгновенно продрогла до самых костей.
— Отвези меня обратно, пожалуйста, — попросила я, стараясь быть вежливой.
— Обязательно. Утром доставлю в лучшем виде, — почти наивно улыбнулся мне похититель, и я окончательно поняла, как сильно попала.
Судя по скучающим лицам мордоворотов из охраны, я тут не первая и не последняя.
Так, Лина, успокойся. Какие в этой ситуации плюсы? Самый главный плюс — Цветков все еще считает, что я — это Марина. Сестра, типичная хорошая девочка, с ума бы сошла, окажись на моем месте. Это я с детства влипала во всякие передряги, как-нибудь выкручусь.
— Замерзла? Идем в дом. Примешь горячий душ, переоденешься, — предложил Цветков так, словно бы я не приехала вместе с ним на «Лексусе», а добиралась сюда три недели на перекладных, грязная, голодная и вшивая.
Сам бы вымылся, а то вонь эту выносить нереально. Не парфюм, а средство массового поражения блин! Да еще и наверняка «сильно за дорого».
— Спасибо, обойдусь без душа, — отказалась я вежливо от такого щедрого предложения.
— Ну как знаешь… — Цветков сделал приглашающий жест, когда один из его мордоворотов распахнул перед нами двери.
Каждое жилище имеет свой особенный запах. Как пахнет у Цветкова мне сразу не понравилось. Душный в общении Женечка был душным во всем. Вот и его дом густо благоухал искусственными освежителями воздуха, словно он старался замаскировать вонь канализации. Неужели такое может нравиться?
— Ну как тебе? — развел руками хозяин дома, демонстрируя обстановку. — Хочешь стать здесь хозяйкой?
Похоже он как-то по-своему воспринял мою оторопь.
— Спасибо за предложение, но я, пожалуй, откажусь, — ответила, неуверенно осматриваясь и пытаясь понять, где и что здесь находится и как буду выбираться из этого вертепа.
В том, что придется не просто, я не сомневалась.
А дальше все пошло еще хуже. Разговор не клеился, Цветков не желал ничего эдакого мне рассказывать, все больше болтал о доме, о нашем совместном будущем, расписывал, куда мы на отдых поедем. В общем, делал своим враньем и без того душную атмосферу еще более душной.
Я несколько раз пыталась уговорить отпустить меня домой на такси, но все мои попытки пресекались категоричным нет. Осознав, что так ничего не получится, решила действовать по-другому.
— Женя, я что-то устала. Покажи мне мою комнату, пожалуйста, — попросила я.
Мне даже не пришлось симулировать утомление, от запахов голова была тяжелой и мутной и действительно клонило в сон.
— Конечно, Маришик. Идем, комната готова, — он вопросительно взглянул на молчаливую женщину чуть за сорок, которая подавала нам ужин, и та согласно кивнула в ответ.
Мы поднялись на второй этаж и свернули налево. Цветков остановился у предпоследней двери в коридоре.
— Проходи, располагайся. Все, что здесь есть — твое.
— Спасибо, мне ничего не нужно.
— Ой, прекрати. Мне что, тапок и халата жалко для будущей жены, — не унимался навязчивый ухажер.
К его чести, за весь вечер он больше не пытался лезть целоваться или меня лапать, только отчего-то это лишь больше меня настораживало.
— Моя комната — соседняя. Если что понадобится, стучи — не стесняйся. Сладких снов!
Подмигнув мне, Женя Цветков даже не стал входить внутрь и развернувшись, отправился к себе, чем заслужил в некотором роде уважение. Может, я зря его боялась?
Как оказалось, не зря…
Захлопнув дверь, я тихонько закрыла замок и, подумав, подставила под ручку стул. Не ахти какая преграда, но если кто-нибудь сюда захочет ворваться, я проснусь от грохота. К счастью, сумочку у меня не отобрали, а там кроме диктофона было еще кое-что полезное, в том числе и перцовый баллончик.
В сон клонило неимоверно так сильно, что душа расставалась с телом, а перед глазами все расплывалось. Я кое-как сумела смыть с себя косметику, а в душ не пошла — побоялась даже не того, что кто-нибудь ко мне ворвется, а того, что упаду и разобью себе голову.
Руки и ноги плохо слушались, с координацией движений было что-то не то, именно это меня и насторожило. Мне
