Он снова позвонил в дверь, подумав о том, что они купят себе. Какую квартиру. Для этой части города у них, конечно, не хватит средств, но, может быть, что-нибудь милое на другом конце? Не нужно сада и прочего – главное, чтобы свое. Он с радостью думал об этом. Табличка с их именами на двери. Здесь живут Габриэль и Туве, имя ребенка они еще не обсуждали. Он собирался позвонить еще раз, но вдруг дверь открылась, и оттуда вышла пожилая женщина. Он улыбнулся, придержал перед ней дверь и проскользнул в коридор. Он поднял сумки с покупками на третий этаж. Людвиг сказал, что это последняя по коридору квартира. Он хотел позвонить в дверь, но увидел, что она приоткрыта.
– Тут кто-нибудь есть? – осторожно спросил он.
Нет ответа.
– Тук-тук? – крикнул он снова и осторожно открыл дверь.
Он занес вещи в прихожую.
– Я принес кое-какие вещи от Холгера Мунка.
Тут он заметил тело.
Какого черта?
Он бросил пакеты, набрал 112 и бросился к девушке, лежащей на полу.
71
Миа Крюгер сильно превышала скорость, но выбора не было. Она совершила ошибку, вот что она сделала. Не тот Мунк. Преступник охотился не за Холгером. Он охотился за ней. Она тихо выругалась, обогнав трейлер. Еле успела вернуться на свою полосу. Трейлер злобно засигналил ей вслед, а она еще сильней утопила педаль газа. Не тот Мунк. Не Холгер. Эдвард Мунк. Осгордстранд. Это она. Миа Крюгер. Она была целью. Не Холгер. Ей стало стыдно. Она совершила ошибку. Черт побери, почему Мунк не берет трубку? Она обогнала еще одну машину, на этот раз автодом и, выкрутив руль одной рукой, вернулась на свою полосу, опять на волоске от столкновения со встречными. Она прижала телефон щекой, подумала использовать рацию, но не стала. Никогда не знаешь, кто тебя слушает, а она не хотела, чтобы кто-нибудь слышал, о чем она будет говорить.
Она собиралась еще раз набрать Мунку, когда позвонил Габриэль.
– Где Мунк? – спросила Миа.
– Где вы? – переспросил Габриэль.
– Я еду в офис, где Мунк?
– Черт его знает. Он не берет трубку, черт побери, Миа.
Только сейчас она услышала, что с ним что-то не так.
– Что случилось?
– Марион пропала.
– Ты шутишь?
– Серьезно.
Габриэль начал заикаться.
– Я пришел к ним в квартиру с покупками и нашел ее на полу.
– Кого ее?
– Его дочь.
– Мириам?
– Да.
Твою мать. Твою мать, черт бы побрал.
– Она в порядке?
Миа снова выехала на встречку и обогнала три машины подряд.
– Она дышит, но спит.
Наркоз. Она же говорила, что за ними должен смотреть служащий днем и ночью!
– И никаких следов Марион?
– Ничего, – сказал Габриэль.
Он чуть не плакал.
– Ты прослушиваешь телефон Мунка? Последний раз, когда я говорила с ним, он ехал в дом престарелых. У его матери случился удар.
– У его матери?
– Забудь об этом пока. Мне нужно достать его немедленно.
– Я не в офисе. Я во Фрогнере.
– Поезжай в офис, – сказала Миа, посигналив мотоциклисту, еле ехавшему перед ней.
– Мы… рабо… умень…шу…
– Я тебя не слышу, повтори.
Наконец она обогнала мотоциклиста и снова прибавила газу.
– Мы работаем над видео, уменьшаем шум.
– Хорошо, когда будет готово?
– Как только успеем.
– Да, но когда?
Она была раздражена, но осадила себя. Это не его вина. Он отлично поработал.
– Я точно не знаю, – сказал Габриэль.
– Поезжай в офис и позвони мне оттуда.
Она отключилась и позвонила Людвигу.
– Где тебя носило? – сказал коллега. – Тут черт-те что творится! Ты уже слышала?
– Да, я в курсе, где Холгер?
– Понятия не имею, он не берет трубку, ты далеко от офиса?
– Минут двадцать-тридцать.
– Черт побери, Миа. Это просто ад, черт.
В этом не было никаких сомнений. Малышка Марион была в безопасности, а теперь она пропала.
Она положила трубку и набрала номер справочной. Начался дождь. Капли тяжело падали на лобовое стекло, делая видимость хуже и хуже. Она на полную включила дворники, не отпуская педаль газа.
– Справочная, оператор 1881, слушаю.
– Вы можете переключить меня на дом престарелых Хёвиквейен?
– Хотите услышать номер?
– Нет, чтоб вас, просто соедините меня с ними! – прорычала Миа и притормозила, заметив опасный край дороги.
Очень долго ответа не было. Казалось, прошла целая вечность.
– Дом престарелых Хёвиквейен, меня зовут Биргитте, слушаю.
– Добрый день, это Миа Крюгер. У вас там случайно нет Холгера Мунка?
– Он был здесь некоторое время назад.
– А сейчас он там?
– Нет, я его не видела.
Чтоб им всем сгореть в аду.
– Карен там?
– Да, Карен здесь, сейчас позову ее.
Прошло миллион секунд. Больше всего Мии хотелось завыть в трубку. Она переключила дворники на еще более быстрый режим, чтобы хоть что-нибудь видеть впереди. Прошло еще миллион секунд, прежде чем пришла Карен.
– Это Карен, слушаю вас.
– Карен, добрый день, это Миа Крюгер.
– Добрый день, Миа, рада вас слышать.
– Вы видели сегодня Холгера?
– Да, он был у нас чуть раньше. У его матери случился удар, но к счастью ничего серьезного. Врач дал ей снотворное и…
– Ага, хорошо, – прервала ее Миа. – А сейчас он у вас?
– Нет, он уехал.
– Вы знаете, куда?
– Нет, не знаю. Он был очень усталым, и я сказала ему…
Миа выругалась про себя. У нее нет на это времени.
– … и я разбудила его через час. Он все равно выглядел плоховато, но..
– Но вы не знаете, куда он уехал?
– Нет. Ему позвонили, и он выбежал из здания, даже не попрощавшись.
– Ладно. Спасибо.
– Миа… – начала Карен, как только Миа собралась положить трубку. – Я не знаю, насколько это важно, но…
– Но что?
– Ее машина здесь.
– Чья машина?
– Малин. Малин Штольц. Ее машина стоит здесь.
Пошел такой ливень, что Мии пришлось сбросить скорость. Капли барабанили по стеклу, почти как град. Она увидела, что машины впереди тормозили перед красным сигналом светофора, и тоже сбросила газ. Выдохнула. Мунку кто-то позвонил. Кто? Кто-то ему позвонил, и он побежал. Холгер никогда не бегает. Он даже не попрощался. Побежал. Кто мог заставить Мунка побежать?!
Преступник.
Конечно. Марион пропала. Преступник позвонил Холгеру. Холгер не позвонил никому из команды. Убежал, ничего не сказав. Марион. Ни за кем другим он не побежал бы.
– Миа, вы здесь?
– Извините, Карен, что вы сказали?
– Нет, это, наверное, неважно, я потом расскажу.
– Что вы сказали? Ее машина?
– Да, она стоит у нас на парковке. Не знаю, что это может значить…
– Что за машина?
– Белый «ситроен».
Белый «ситроен».
Миа выглянула в окно, пытаясь понять, где она. Шлепенден. Она недалеко.
– Я сейчас приеду, – сказала она. – Машина закрыта?
– Я не знаю, – сказала Карен. – Но ключ может висеть в шкафу в комнате для персонала. Она немного рассеянная, часто теряет и оставляет вещи, помню, как она говорила о…
– Хорошо, Карен, – прервала ее Миа. – Сможете поискать ключ для меня? Я скоро буду.
Она положила трубку и набрала Анетте.
– Анетте.
– Привет, это Миа.
– Миа, это ты! Где ты была?
– В Осгордстранде. Мунк не звонил тебе?
– Нет, ты уже знаешь?
– Да, это ужас.
– Полное дерьмо.
– Миккельсон здесь. В бешенстве.
Миа подумала, что ей абсолютно насрать, что там думает Миккельсон.
– Кто сейчас за главного? – спросила она, ища глазами съезд.
– Миккельсон.
– Но он же ни черта не знает, Анетте. Ты должна рулить.
– Что ты хочешь, чтобы я сделала? И вообще где ты?
– Скоро буду в Хёвике. Мы нашли машину Штольц, есть что-нибудь новое по ней?
– Ничего. Что мне делать?
– Насядь на Габриэля, пусть достанут GPS-координаты этого чертова видео. И спроси, следит ли он за телефоном Мунка. Я думаю, ему позвонил преступник и он на пути туда.
– Окей. Что еще?
– Мы должны…
Миа нашла съезд на Хёвиквейен и свернула. Сильный ливень кончился, и теперь она видела дорогу.
– Должны?
Но она так и не вспомнила, что хотела сказать.
– В общем, проследи за тем, чтобы они доделали это видео как можно скорее. И нашли координаты Мунка по его телефону.
– Хорошо. Ах да, у Людвига кое-что есть для тебя.
– Что?
– Фотография. Группа бесед из Хёнефосса.
Гениально. Она догадалась, и догадка оказалась верной.
– Попроси его прислать ее мне на телефон.
– Ладно.
– Точно ничего про Штольц?
– По нулям.
– Ладно, я скоро буду. Перезвоню тебе, если найду в машине что-то важное.
72
Лукас сидел на лавке у воды, завернувшись в плед. Он надел сухую одежду, но все еще не мог до конца согреться. Пастор Симон держал его под водой. Он чуть не утонул. Пастор Симон спросил, видит ли он дьявола, а он не видел, и тогда пастор опустил его в воду. Лукас был в замешательстве. Сначала пастор держал его под водой, а теперь пришел с сухой одеждой. У него была сухая одежда в машине. И плед. Пастор запланировал это? Зачем он это сделал?
