Я сморкаюсь и убираю салфетку в карман.
— Аллергия, — зачем-то объясняю я Берни. Но ее не проведешь.
— Послушай, я понимаю, твое сердце разбито. Но никаких слез до вторника! У тебя фотосессия! — говорит она, оставляя роль советника по любовным делам и превращаясь в ведущего психологического тренинга. — И постарайся обойтись без соли. На рекламном плакате твои глаза должны выглядеть идеально.
— Хорошо, — соглашаюсь я, думая о том, что потом оторвусь по полной программе: прорыдаю несколько часов, уминая картофельные чипсы. Если Брэдфорд к тому моменту так и не объявится, пожалуй, все закончится тремя пакетами «Лэйз» со вкусом лука и сметаны. Или, возможно, с чесноком, ведь я буду спать одна.
Мы с Берни относим сложенные вещи в детскую, где за малышами сейчас присматривает Дилан. Или, по крайней мере, он так думает. Малыши «номер один» и «номер два» крепко спят в своих колыбельках, а мой сын сидит на стуле и читает им вслух «Про очень голодную гусеницу». Судя по количеству книжек у его ног, я вижу, что Дилан серьезно относится к своей роли и она ему нравится. Он получает удовольствие от того, что он уже не маленький, что может читать книги, все слова в которых ему знакомы.
Берни гладит его по голове.
— Ты лучшая няня из всех, что у меня были, — говорит она.
Дилан сияет:
— Это моя первая работа!
— Я не найду никого лучше. Ты так хорошо читаешь. Моим детям повезло, что ты присматриваешь за ними.
— Спасибо, — говорит мой сын. Его распирает от гордости. Кто знал, что Берни умеет так ладить с детьми? Несомненно, собственные дети открыли для нее новый мир. Я не уверена, что до их появления ее интересовал кто-либо моложе двадцати, за исключением актеров-подростков, играющих в сериалах компании «Уорнер бразерс».
Берни засовывает футболки в ящик комода и достает целую гору крошечных комбинезончиков с вышивкой и вязаных кофточек с ярлыками.
— Дети уже выросли из этого. А все абсолютно новое! Так жаль…
Я перебираю дорогую одежду, которая, должно быть, стоит целое состояние.
— Это все подарки, — объясняет Берни.
— Что ты собираешься с ними делать?
— Я могла бы подарить их кому-нибудь. Кто откажется от такой красоты, если можно хоть раз надеть ее на ребенка? — Она задумчиво перебирает вещи. — Но я кое-что придумала.
— По-моему, вот это тебе прислал Том Круз? — спрашиваю я про замшевый жилетик. Но малышам Берни он был мал уже минут через пятнадцать после рождения — такие они крупные. — Мне он ни к чему, но я бы взяла любой подарок от Тома просто в качестве сувенира.
— Многие бы взяли, — говорит Берни, заворачивая жилетик в тонкую желтую бумагу. — Хочешь, расскажу, что я придумала?
— Еще бы!
— Это серьезно. Хотя, возможно, и глупо. Нет, не могу…
— Давай говори! — Мне становится любопытно. Я впервые вижу Берни в нерешительности.
— Я придумала один проект. Я могла бы заниматься им дома, рядом с детьми. Они смогут видеть меня. А потом, возможно, даже будут мной гордиться.
Я жду, не понимая, куда она клонит. Что еще может сделать Берни, чтобы близнецы гордились своей матерью? Догадываюсь, что речь идет не о моем новом контракте для «Фуд нетуорк». Берни делает глубокий вдох.
— Дело вот в чем, — говорит она. — Моим крошкам повезло, но в мире очень много обездоленных детей. Если я продам все эти шикарные вещи, то на вырученные деньги смогу купить то, что им действительно необходимо.
— Замечательная идея! — Я поражена.
— А потом постараюсь найти еще вещи для продажи. Можно было бы позвонить тем голливудским знаменитостям, с кем я знакома, и предложить им пожертвовать что-то, — с энтузиазмом повествует Берии. — Если я продам пару пинеток, инкрустированных кристаллами, то смогу купить подгузники для трех десятков младенцев. — В качестве доказательства, что она не выдумала этот экстравагантный предмет одежды, Берни открывает ящик и достает оттуда пару блестящих украшениями шелковых синеньких пинеток. Они настолько тяжелые, что ни один ребенок в такой обуви не смог бы сделать первый шаг.
— Если кто-то и может привлечь к этому делу звезд, то только ты, — ободряюще говорю я, взвешивая на ладони шелковое сокровище. Значит, теперь, чтобы заполучить этот жилет от Тома Круза, мне придется заплатить. Ладно, ведь деньги пойдут на благое дело.
— Как ты думаешь, у меня получится? — Берни пристально смотрит на меня, и я понимаю — этот план значит для нее очень многое. Она задумала превратиться из голливудского агента в социального работника.
— Я не сомневаюсь — та женщина, которая сделала из меня телезвезду, сможет изменить мир, — говорю я с улыбкой. — Я не шучу.
Берни улыбается:
— Спасибо.
Она добавляет еще что-то, но ее слова заглушает шум пылесоса — экономка занята уборкой в холле и открывает дверь в детскую. Я отчаянно жестикулирую, чтобы она закрыла дверь: малыши спят и ей следует прийти позже, но Берни машет, чтобы она заходила.
— Не волнуйся, она это делает каждый день, — объясняет мне подруга. — Я подумала, что если малыши привыкнут к этому гудению, то никакой шум их не разбудит. А вот если рядом с ними говорить только шепотом, то они будут просыпаться от звона булавки, упавшей на пол.
Дилан заткнул уши, а близнецы, насколько мне видно, даже не шевельнулись. Возможно, Берни права. У нее сейчас очень много всяких озарений по поводу детей… и собственной жизни. Жаль, что я не могу похвастаться тем же.
Прошла неделя.
— Как твои сексуальные игрушки? — интересуется королева Хэдли-Фармз — Присцилла. Похоже, новость об отъезде Брэдфорда еще не распространилась. Какой смысл жить в маленьком поселке, если никто не собирается о тебе сплетничать?
— Так себе… — отвечаю я, почему-то решив сказать соседке правду. — Брэдфорд уехал в Гонконг.
Вы только посмотрите, я запустила сплетню о себе!
— Правда? Без тебя? О, бедняжка, — сочувственно вздыхает Присцилла. И видимо, ощутив прилив вдохновения, продолжает: — Вы выставляете дом на продажу? Я с удовольствием показывала бы его. Два месяца назад я получила лицензию риелтора и уже стала здесь лучшим специалистом. Но для тебя я уменьшу сумму комиссионных до четырех процентов. Я могу оценить дом сегодня, а завтра с утра уже привести покупателей.
Присцилла с такой головокружительной скоростью объявляет о своих планах, что еще минута — и она начнет заполнять мои документы о разводе, а я ведь еще даже не замужем.
— У Брэдфорда просто деловая поездка, — говорю я, чтобы вернуть ее к реальности, и стараюсь сама поверить в это.
— Как жаль! — Эта женщина никогда не унывает. И, справившись с разочарованием, добавляет: — Я звоню, потому что планирую устроить небольшую вечеринку.
