Я сразу вызвал Монти и передал ему новости. Реакция была незамедлительной. Все лодки ожили и развернулись в цепь, находясь на траверзе друг у друга. Эхо становилось все больше и больше, и в конце концов стало ясно, что наши цели – эсминцы. Это одновременно и волновало и радовало. Наконец-то перед нами появились достойные цели! С ними шли еще несколько катеров. Мы регулярно передавали пеленги и расстояния командиру.
Каждую минуту оператор радара сообщал информацию мне, а я – Монти. К этому времени у Эрика и Джо тоже разогрелись приборы – они подтверждали эхо. В конце концов небольшая темная клякса в моем бинокле показала, что ведущий корабль уже вошел в зону видимости. Монти проинформировал, что тоже видит противника.
– Подготовительный флаг 4, – приказал он. – Расстояние будет 1500 ярдов.
Я представил Эрика и Денниса, нацеливающих торпедные аппараты. Они будут рассчитывать на скорость исходя из предыдущих сообщений, а это, насколько я знал, было обычной ошибкой при стрельбе торпедами.
Через несколько секунд Монти скомандовал:
– Флаг 4! – И мы услышали, как сначала у Эрика, а потом и у Денниса металлические рыбки покинули свои трубы. И тут динамик снова взорвался голосом Монти: – Давай же, Ровер, флаг 4!
Я был потрясен, но неожиданно понял, что Монти, который никогда не видел 658-ю и уж тем более ни разу не был на борту, скорее всего, считает ее торпедным катером! Пришлось взять микрофон и ответить:
– Монти, это Ровер. Извини, но не могу выполнить приказ. У нас другая конструкция.
У Монти не было времени отвечать. Как раз в это время чернильная чернота была разорвана колоссальной вспышкой, за которой последовало еще две. Рыбки попали в цель! Голосовая труба донесла восторженный вопль оператора радара:
– Мостик! Ведущая цель исчезла! Вторая остановилась!
– На этом все, – прохрипел динамик голосом Монти, – нет необходимости болтаться здесь. Джордж 22, следуйте за мной.
Когда мы рванулись вперед, выполняя приказ, над нашими головами повис осветительный снаряд – неплохое средство для ускорения действий. Правда, за осветительным снарядом ничего не последовало, и мы без помех удалились в южном направлении.
Судя по показаниям радара, второй корабль не ждал ни минуты и сразу устремился к северному выходу из пролива, а мы направились в Враньяк-Коув. Там обрадованный Монти получил от авиации подтверждение наличия в месте атаки множества обломков и моряков на спасательных плотах. Второй корабль – торпедный катер класса «партеноуп» (маленький эсминец), явно поврежденный, – двигался в направлении Полы. Позже разведка подтвердила, что один «партеноуп» потоплен, причем из команды уцелело только 30 человек, находясь на пути к Рабу для эвакуации гарнизона. Второй, получив повреждения, даже не стал подбирать пострадавших, и на максимальной скорости ушел из пролива Планински.
Во второй половине дня, приняв в Заре топливо, я получил приказ идти на Раб, оккупация которого была завершена, чтобы забрать каких-то местных сановников. Уже наступил вечер, и я приступил к выполнению приказа с немалыми сожалениями. Судя по карте, к городу вел узкий канал, который был полностью заминирован. На закате мы подошли к Карлобагу. Отсюда до места назначения было еще 30 миль. Ночь предстояла безлунной, поэтому я решил переждать ночь и снова отправиться в путь на рассвете. Я проинформировал о своем намерении командование на берегу, но он не был получен – в этих местах радиосвязь была затруднена.
К Рабу мы прибыли во время завтрака, и, взглянув при свете дня на подходной канал, я поздравил себя с правильным решением. Он имел ширину всего лишь четверть мили, зато длину – пять. Выяснилось, что здесь нас никто и не ждал раньше, чем утром. Зато в Заре, когда мы туда вернулись, все было по-другому. Наш сигнал не получили, и на поиски было выслано три «спитфайра».
Через два дня мы снова подошли к Рабу, на этот раз в компании с еще несколькими канонерками и катерами. Началось вторжение на Крк – последний крупный остров, и наше подразделение из трех малых кораблей (Монти шел с нами, следом двигались 697-я и 633-я) должно было обойти Крк с запада и приступить к патрулированию в районе Фиуме, с целью предотвратить возможное вмешательство с этого направления. При выполнении этой задачи нашим главным противником были мины. Во время инструктажа капитан Дикинсон особо подчеркнул необходимость соблюдать осторожность. Его заверили, что партизаны очистили 30-мильное пространство вокруг побережья, так что, если мы будем держаться в пределах 30-мильной зоны, все будет хорошо.
– Но я не знаю, насколько можно положиться на этих ребят, – жаловался он. – Под тралением они вполне могут понимать волочение натянутой проволоки между двумя гребными шлюпками.
На наших картах район был обозначен как плотно заминированный, но приказ есть приказ, и мы приступили к выполнению задания. Матросы предпочитали оставаться на палубе – на их месте я бы тоже вниз не пошел. Ночь прошла в напряжении.
Мы как раз миновали узкий проход между островами и теперь шли вдоль берега, причем явно ближе к последнему, чем я бы рискнул, будучи в одиночестве, когда раздался оглушительный взрыв. Яркая вспышка заставила меня на несколько мгновений ослепнуть. Оглянувшись, мы с ужасом увидели, что всего лишь в 30 ярдах от нас 697-я развалилась на две части, причем носовая часть была вся охвачена пламенем. 633-я, освещенная заревом, успела вовремя остановиться. Я немедленно сделал разворот с минимально возможным радиусом – в таких смертоносных водах не было смысла геройствовать, – направился к обломкам того, что еще недавно было кораблем. Тони спустил шлюпку и вместе с Монти отправился на поиски людей. Им удалось найти только одного раненого матроса. Кроме того, мы подняли на борт Джорджа Херда – штурмана 697-й – и еще трех человек.
Пламя пожара осветило блестящую поверхность очень большой мины – очевидно, ее сорвало с якоря взрывом. Стоя на мостике, я внезапно подумал, что открывшаяся передо мною сцена достойна кисти импрессионистов, часто изображающих смерть и адский огонь. А что – разрушенный, полыхающий корабль, призрачное мерцание бликов на разлившейся по воде нефтяной пленке, рога мины и маленькая шлюпка с людьми – ну чем не лодочник, перевозящий пассажиров по Стиксу?
Неожиданно Джордж Херд, мокрый из-за первого купания и бледный от шока и напряжения, указал на что-то, видное лишь ему в темноте, и в следующее мгновение уже нырнул с палубы в темную, таящую опасность воду. Он заметил человека и поплыл ему помочь. Мы помогли поднять спасенного на борт. Это был очень храбрый поступок человека, только что уже побывавшего в воде, куда его сбросило взрывной волной. За отвагу Джордж был удостоен бронзовой медали.
С 633-й сообщили, что они подняли на борт Денниса Бута и еще нескольких матросов. В общем, мы сделали все, что могли, для пострадавших, и теперь следовало попытаться выбраться из этих проклятых вод и вернуться в Зару. Очевидно, что мы на 658-й активировали мину, которая потопила 697-ю. Такое уже было в случае с 640-й. Над сколькими еще минами мы прошли по пути на север, сделав их смертельно опасными?
Трагедия произвела огромное впечатление и на Тони, и на меня, причем Тони, должно быть, был потрясен даже больше, потому что был на борту и 640-й, и 658-й в момент взрыва. Минам уже было принесено столько жертв, что они превратились в наших злейших врагов, а обезличенный характер нападения делал его еще более страшным. Итак, мы направились подальше от этого опасного места, стараясь не позволить страху завладеть нашими умами и сердцами.
Наши молитвы были услышаны – в Зару оставшиеся лодки вернулись благополучно. Там мы определили раненых в госпиталь – в тот же, который всего лишь месяцем раньше принял Деррика и Джонни. Один из раненых был в очень тяжелом состоянии – осколком ему распороло горло. Мы делали для него все, что могли, но его стоны и хриплое, тяжелое дыхание я буду помнить до конца своих дней.
После разрядки, которую принесло одно из наших последних патрулирований на островах (это оказался последний боевой поход 658-й), нас отправили в Анкону для установки нового двигателя.
Ситуация на Адриатике быстро менялась (как и на других театрах военных действий), и мы каждый день наведывались в оперативный отдел, чтобы ознакомиться с положением дел. Армии, наконец, сломили сопротивление противника и теперь рвались вперед. Партизаны (чему мы сами были свидетелями) очистили югославские острова и теперь двигались к материку. В Германии армии союзников форсировали Рейн и продвигались на восток. Русские очень быстрыми темпами наступали по Восточной Германии на запад.
Что касается нашей войны, главные порты – Венеция, Триест, Пола и Фиуме – все еще оставались в руках у немцев, туда заходило много вражеских кораблей. Иными словами, нашей очевидной целью было их уничтожение или захват. По мере того как и армия, и флот продвигались на север, корабли противника оказывались зажатыми на постоянно уменьшающемся морском пространстве. Разведка доносила, что в четырех крупных портах единовременно находится до 50 кораблей от эсминцев до малых катеров. Нас всех волновал вопрос: что будут делать немцы – сражаться, сдаваться или затопят свой флот?
