кто же станет новым президентом?
— Ответ очевиден. Новым президентом станет ваша честь.
Маркиз был ошеломлен. Он низко склонил голову и надолго задумался. Когда же наконец взглянул на меня, его глаза были полны печали.
— Сожалею, но вам придется подыскать другого кандидата. Президентом я быть отказываюсь.
Глава 12
Слушая роковые слова де Торреса, я как раз пил вино, и неудивительно, что поперхнулся. Прокашлявшись, я спросил:
— Вы не будете президентом? Но почему?
— Причины отказа просты. Прежде всего у меня нет опыта в управлении планетой. Вторая причина, на ваш взгляд, может, и вздор, но я считаю иначе. Всю жизнь я посвятил обустройству своих владений и поместье в чужие руки не передам. Не скрою, предложение польстило моему самолюбию, но, уверен, чтобы покончить с ненавистным деспотом Сапилоте, на пост президента нужен более подготовленный человек, чем я.
— У вас есть на примете такой человек?
— Да. И этого человека знаем мы оба.
— Неужели? И кто же он?
— Вы.
Настал мой черед задуматься. Предложение де Торреса показалось мне заманчивым. Не то слово. Гениальным! Действительно, обстоятельства требовали на роль президента человека моего размаха. Но на пути к посту президента существовали некоторые преграды.
— Я гражданин другой планеты.
— А это имеет значение?
— Обычно — да, но… — Я вновь задумался, и чем больше размышлял, тем радужнее казались перспективы. Нужно только уточнить незначительные детали. — Прежде чем я приму решение, не ответите ли вы на несколько вопросов?
— Я к вашим услугам.
— Нет ли у вас родственника-домоседа, предпочитающего одиночество общению с внешним миром?
— Поразительно! — Маркиз покачал головой и вновь наполнил фужеры. — Вы только что описали моего внучатого племянника, Гектора Харапо. Конечно, Гектор он только для нас, ближайших родственников, для остальных он сэр Гектор, Рыцарь Алой Розы, Наследник Серебряного Кинжала. Его крошечное поместье граничит с моим, но мы с ним не виделись, пожалуй, уже лет десять. В свете он не показывается, целыми днями читает научные трактаты и выводит новый сорт ягоды бискохо. Сказать по правде, мудрым в житейских вопросах его никак не назовешь, и, если бы не моя финансовая помощь, он бы давным-давно разорился.
— Судя по описанию, сэр Харапо идеально подходит для наших целей. Сколько ему лет?
— Он приблизительно ваших лет, примерно так же сложен, но, что досадно, носит огромную черную бороду.
— Подделать бороду — дело нехитрое. Если не возражаете, еще один вопрос.
— Сколько угодно.
— Если мы победим и сэр Харапо станет президентом, согласитесь вы занять пост вице-президента? Вся работа ляжет на плечи главы государства, но ваш авторитет как кандидата в вице-президенты придаст избирательной кампании вес.
— Да, я согласен, но предупреждаю: Харапо — мягкий, добрый человек и в президенты точно не годится.
— Спорный вопрос. Я, например, сам неоднократно видел выборы, после которых президентами становились актеры, отпетые негодяи, сумасшедшие… Хотя это для нас не важно. Решим лучше вот что. Как вы смотрите на некоторые незначительные отступления от закона и общепринятых норм морали?
— Нельзя ли поконкретней?
— В частности, я думаю ввести избирателей в некоторое заблуждение, выдав за сэра Харапо совсем другого человека. Уверяю, по сравнению с чудовищными преступлениями, которые Сапилоте творит каждый божий день, это детская шалость, но ваш судья — вы сами.
— Скажите, а кого вы собираетесь выдать за Харапо?
— Человека благородного, умного, в меру честного, проницательного, с характером, имеющего опыт политической борьбы…
Я говорил медленно, с расстановкой, а глаза маркиза разгорались, улыбка становилась шире и шире.
Наконец он не выдержал и закончил за меня:
— Вас!
— Меня, и никого другого!
— Отличная идея. По мне, лучшего кандидата в президенты не сыщешь!
— Есть еще некоторые трудности. Прежде чем мы с вами заключим окончательный союз, давайте обсудим нашу политическую платформу. Боюсь, некоторые реформы, которые я намерен провести, придутся вам не по вкусу.
Маркиз отмел все возражения небрежным взмахом аристократической руки:
— Бросьте. Мы с вами люди чести, в главном согласны. А все эти реформы, законопроекты… Они яйца выеденного не стоят.
— Думаю, не все так просто. Например, как бы вы отнеслись к человеку, предложившему разделить обширные владения на участки и раздать их крестьянам?
— Я бы пристрелил наглеца на месте, — ответил он просто.
— Какое счастье, что я этого не предлагаю. — Говоря так, я, конечно, кривил душой. Теперь ясно, что земельная реформа — основа всех реформ — пойдет на этой планете медленно и болезненно, но начинать надо, ведь, как говорят сапожники, даже самое длинное путешествие начинается с одного-единственного шага. — При мне — никаких разделов поместий. Земельную реформу я упомянул лишь как один из вопросов, которые, безусловно, появятся у избирателей во время предвыборной кампании. Мы же проведем только две-три малюсенькие, ничего не значащие реформы. Понимаю, слово «реформа» режет утонченный слух, но что поделаешь — политика… — Я красноречиво развел руками.
— Какие именно реформы? — При слове «реформа» маркиз поморщился, — видимо, картина его земель, разделенных между крестьянами, стояла перед его мысленным взором.
— Например, введем всеобщее избирательное право: один человек — один голос; и распространим его на всех граждан Параисо-Аки, включая женщин.
— Женщин? Разве у них могут быть те же права, что и у мужчин?
— Может, вы зададите этот вопрос моей жене?
— Что вы, никогда. — Маркиз задумчиво потер подбородок. — И своей, пожалуй, тоже. Мысль насчет равноправия мужчин и женщин опасная и, я бы сказал, революционная… Да бог с ними, с женщинами, с равноправием, считайте, что мы договорились. Что у вас еще?
— Ради победы на выборах мы поддержим habeas corpus[1], запретим пытки и тайные спецслужбы, сделаем медицину бесплатной и доступной, дадим молоко младенцам, легализуем разводы, признаем общепринятые в Галактике права человека и введем законы, гарантирующие их.
Он согласно кивнул:
— Похоже, вы правы. От таких новшеств все работники будут в восторге, да не только они, большинство жителей планеты поддержат их. И если вдуматься, люди давно все это заслужили. Оказывается, политика — непростое ремесло.
— Вот именно. Теперь давайте не торопясь, взвешенно подготовим платформу нашей политической партии.
— У нас будет партия на платформе?
— Нет, это только так говорится. На самом деле платформа — положение вещей, которого мы намерены добиться после победы нашей партии на выборах.
— А как называется наша партия?
Он спросил, и меня тут же осенило.
— Дворянско-Крестьянско-Рабочая Партия, сокращенно — ДКРП.
— Звучное название. Быть по сему!
Так начался тот памятный вечер. Долго мы сидели, склонив головы, наморщив лбы, как заговорщики, кем мы, собственно, и были, и разрабатывали в деталях план действий. Маркиз оказался парнем не промах,
