— Она выходила к лестнице и смотрела на нас, — пробормотал Грисвел. — Но почему на верхней площадке не осталось ее следов?
— Возможно, вам померещилось. А может, зувемби способна посылать свое изображение… Черт! Зачем ломать голову, силясь объяснить необъяснимое? Лучше приготовимся и будем ждать.
— Не гасите свет! — воскликнул Грисвел. Спохватившись, он проговорил: — Впрочем, конечно, выключайте фонарь. Надо, чтобы было темно, как… — Он сглотнул. — Как тогда.
Но едва комната погрузилась во мглу, Грисвела охватил сграх. Он лежал под одеялом и дрожал, как в лихорадке. Сердце бешено колотилось.
— Должно быть, чудесное местечко эта Вест-Индия, — задумчиво произнес Бакнер. — Я слышал о зувемби. Видимо, колдуны знают рецепт снадобья, от которого женщины сходят с ума. Хотя это не объясняет всего остального: гипнотическую силу, небывалое долголетие, власть над мертвецами… Нет, зувемби, видимо, не просто безумная женщина. Это чудовище в облике человека, порожденное колдунами болот и джунглей… Что ж, поглядим.
Он замолчал. В тишине Грисвел слышал биение своего сердца. Из лесу донесся протяжный волчий вой. Ухнула сова. Затем, словно черный туман, опять сгустилась тишина. Грисвел усилием воли подавил дрожь. Он лежал под одеялом не шевелясь.
Ожидание становилось невыносимым; держать себя в руках стоило таких усилий, что он весь обливался холодным потом. Грисвел до боли стиснул зубы и сжал кулаки, вонзив ногти в ладони. Он и сам толком не знал, чего ждет. Невидимый враг, возможно, нападет вновь, но как? Опять послышится тихий свист, заскрипят под босыми ногами ступени… или внезапно во тьме на голову обрушится топор? Кого выберет убийца — его или Бакнера? А если Бакнер уже мертв? Грисвел ничего не разглядел во мгле, но услышал дыхание шерифа. Видимо, южанин обладал железной выдержкой.
А вдруг это не Бакнер дышит, а враг, убивший шерифа и занявший его место? Он чувствовал, что сойдет с ума, если не вскочит, не закричит и не выбежит сию же секунду из этого проклятого дома. Даже страх перед виселицей не мог заставить его лежать в темноте. Дыхание Бакнера участилось. Грисвел похолодел, услышав сверхъестественный манящий свист… Нервы не выдержали, разум заволокла мгла, такая же кромешная, как и та, что его окружала. Некоторое время он абсолютно ничего не понимал, затем сознание вернулось: он стремглав бежал по дороге. Дорога была старая, вся в ухабах и ямах. В голове оставался туман, но Грисвел заметил, что сквозь черные ветви не проглядывает ни одна звездочка. Он испытывал смутное желание узнать, куда бежит.
Похоже, он взбирался на холм, и это показалось странным — днем он не видел холмов поблизости от поместья. Затем наверху, там, куда он поднимался, возникло слабое свечение. Карабкаясь по уступам, принимающим все более правильные очертания, он с ужасом понял, что слышит знакомый мелодичный, насмешливый свист. Туман мгновенно рассеялся. Что с ним? Где он? И тут все стало ясно. Он не бежал по дороге и не карабкался по склону холма, а поднимался по лестнице старого дома Блассенвиллей.
Из горла Грисвела вырвался нечеловеческий вопль. Свист звучал все громче, превращался в рев торжествующего победу дьявола. Грисвел попытался остановиться, схватился за перила. В ушах разрывал барабанные перепонки его собственный крик. Он выронил фонарь и забыл о револьвере в своем кармане. Он был не властен над собственным телом. Размеренно ступая, ноги несли его вверх по лестнице, навстречу колдовскому свечению.
— Бакнер! — закричал он. — Бакнер! Помогите, ради Бога!
Крик застрял в горле… Грисвел ступил на верхнюю площадку. Свист прекратился, но Грисвел был не в силах остановиться. Он не видел источника тусклого света, но заметил впереди неясный силуэт человеческой фигуры, похожей на женскую. Но не бывает у женщин такой крадущейся походки, таких странных лиц. Это было даже не лицо, а желтое пятно, злобная маска безумия. Он хотел крикнуть, но не смог.
В занесенной для удара клешнеподобной руке сверкнула сталь… Позади раздался оглушительный грохот, язык пламени расколол сумрак, осветил падающее навзничь чудовищное существо. Грисвел услышал пронзительный визг. Стало темно. Опустившись на колени, Грисвел закрыл лицо ладонями.
Он не слышал, что говорил Бакнер. Наконец южанину, трясущему Грисвела за плечо, удалось привести его в чувство. В глаза ударил слепящий свет. Грисвел заморгал и прикрылся ладонью.
Бакнер нагнулся к нему и встревоженно спросил:
— Вы целы? Господи, да что с вами, дружище? Вы не ранены?
— Со мной все в порядке, — пробормотал Грисвел. — Вы очень своевременно выстрелили. Где она?
— Слушайте! — Неподалеку ерзал, бился об пол, корчился в предсмертных конвульсиях кто-то невидимый. — Джекоб сказал правду, — мрачно произнес Бакнер. — Зувемби можно убить свинцом. Я не промахнулся, хоть и не решился включить фонарь. Когда она засвистела, вы встали и перешагнули через меня. Это был гипноз или что-то в этом роде. Я пошел за вами по лестнице, след в след. И чуть не опоздал… Я остолбенел, когда ее увидел. Смотрите! — Он посветил в зал. На этот раз лампочка горела в полную силу. В стене зияло отверстие, которого прежде не было. — Потайная комната! — воскликнул Бакнер. — Это о ней говорила мисс Элизабет. Идем!
Он бросился в зал, и Грисвел, спотыкаясь, последовал за ним. Они осветили узкий, похожий на туннель, коридор, очевидно проходивший внутри одной из толстых стен.
— Может, она и не думает, как люди, — пробормотал Бакнер, шагая впереди с фонарем в руке, — но прошлой ночью у нее хватило ума замести следы, чтобы мы не нашли потайную дверцу. Вот она, комната!
— Боже мой! — воскликнул Грисвел.. — Это же та самая комната без окон, которую я видел во сне! В ней было трое повешенных… О-о-о!
Бакнер застыл на месте. В круге света появились три сморщенных, сухих, как мумии, тела в истлевших платьях, вышедших из моды в конце прошлого века.
Мертвецы были подвешены на цепях к потолку. На полу под ними лежали три пары шлепанцев.
— Сестры Блассенвилль! — прошептал Бакнер.
— Взгляните! — Грисвелу стоило больших усилий говорить членораздельно. Пятно света переместилось в угол. — Неужели эта тварь была когда-то женщиной? — прошептал Грисвел. — Вы только посмотрите на это лицо, на руки, похожие на клешни, на черные звериные когти! Да, раньше она была человеком — на ней остатки бального платья. Кстати, как могло оказаться на служанке это платье?
— Сорок с липшим лет эта комната служила ей логовом, — произнес Бакнер, присев в углу на корточки возле жуткой ухмыляющейся — твари. — Вот оно, доказательство вашей невиновности, Грисвел. Сумасшедшая с топором — все, что нужно знать судьям! Боже, но какая страшная, подлая месть! Каким надо быть чудовищем, чтобы связаться с вуду…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
