Конечников различал на поверхности точки от затушенных сигарет, еле заметные следы клея и липкой ленты. Обитатели этого куска жизненного пространства крепили к стене картинки в надежде придать уют этой стандартно-тесной, индивидуальной конуре размером 2,5 на 3 метра.
Теперь, на стене висело 2 любительских снимка, в тоненьких рамочках из металлизированного пластика.
На одном Хелена смеялась, призывно махая рукой неизвестно кому, а на другой была изображена во время венчания. Раньше этих снимков было три, но теперь она прятала портрет с траурной ленточкой в чемодане.
В отсеке продолжала накапливаться безнадежная, неприязненная тишина. Она тяжело опускалась на людей, усиливая их отделенность друг от друга. Дыхание мужчины и женщины, да легкое, почти неслышное, гудение светильника лишь подчеркивали километры глухой ваты между ними.
Первый лейтенант смотрел перед собой, погруженный в свои мысли. Поначалу он досадовал, зачем поддался на уговоры этой ненормальной тетки.
Это было действительно странно: — изнасиловать операторов военных линии связи, разыскивая его, привести и молчать, занимаясь своими делами, не предлагая даже чаю.
«Это ведь надо — на корабле готовность номер один, а я сижу у бабы, которая мне даже не нравится»… — подумал Конечников. — «Вежливо говорю ей «до свиданья» и решительно ухожу».
Но тут Хелена закончила свои расчеты. Она поднялась и подошла к окну. Шаги прозвучали неестественно громко.
Женщина потянула за шнурок, и металлические пластины жалюзи с неприятным звуком повернулись, открыв пространство за листом прозрачного композита.
Далекие звезды центра галактики сияли в космической пустоте, разрезая черноту космоса полосой неестественного, мертвенного света.
Научница застыла, глядя на сотканную из неразличимых точек звезд сияющую реку Млечного Пути, словно отыскивая среди них что-то.
Конечников встрепенулся при звуке ее шагов, повернул голову, внимательно наблюдая за ней.
— От окончания расчетного срока прошло 20 минут. Они вот-вот выйдут на связь.
— Надеюсь, — обреченно отозвалась она.
— Не волнуйся, все будет хорошо.
— Если бы так…
Снова повисло гнетущее молчание.
— А если их адмирал обошел нашего Тютю? И теперь эланская эскадра идет прямо к планете?
— Наш старик неплохо соображает. Головной броненосец эскадры оснащен гиперрадаром. Укрыться от этой машинки практически невозможно. А против наших линейных рейдеров эланские «Претенденты» слабоваты.
— Ну почему же они молчат?
— Тоже мне, нашлись великие главнокомандующие, сэнээс лаборатории бурового оборудования и командир БЧ-2 номерного скаута. Мы об этом узнаем последние.
— А вот и нет, — заметила она. Хухрик позвонил бы мне первой.
Конечников поморщился.
Роман академика с молоденькой, замужней, а в последствии вдовой сотрудницей, был верхом бесстыдства.
С Хеленой Корсаков составлял весьма комичную пару. Уродливый коротышка, с огромной головой и хлипким телом, нелепо смотрелся рядом со статной красавицей Ястребовой.
Вдруг до Конечникова дошло, что научница обозвала своего любовника крайне обидным для него прозвищем, которое так подходило для этого человека.
Федору стало противно. После «милого», «любимого», «дорогого», после всех заверений в любви и уважении, после признания неоценимой помощи академика, Антон Петрович был пренебрежительно назван ею словом, подходящим для смешного, маленького, заполошного зверька.
На краткий миг Хелена представилась ему в истинном свете — себялюбивой, эгоистичной гадиной, успешно симулирующей любовь, заботу и внимание, когда ее холодный, расчетливый ум подсказывал использовать именно это оружие в очередном витке крысиных гонок.
«Вот и делай теткам добро», — подумал Конечников.
— Осуждаешь? — спросила она, не увидев, а скорее почувствовав гримасу на лице первого лейтенанта. — Успокойся. В установке для охлаждения используется жидкий натрий…
— Причем тут натрий? — поинтересовался он.
— Спасибо, — зло сказала Хелена. — Я все ждала, когда и ты мне это в морду ткнешь. Раскололся, наконец.
Конечникову вдруг вспомнилась цепочка женской логики: «Рыбка — значит щука, щука — с зубами. С зубами — значит кусается. Кусается — значит собака. Кого-кого ты сукой назвал?».
— Что ты хочешь этим сказать?…
— Я не зря ем свой хлеб, имею кандидатскую надбавку к жилплощади и другие блага, которых лишены простые смертные. Я ученый, в первую очередь, а потом любовница академика. Моя работа важна, — она подошла к нему, просверливая негодующим взглядом. — Запомни это!
— Ты не поняла, — мягко оборвал ее Конечников. — Жидкостное охлаждение в век полей гашения — это ведь анахронизм.
Он поднялся, намереваясь уйти, не дожидаясь, пока Хелена его выставит. Конечников чувствовал облегчение оттого, что эта странная встреча заканчивается.
— Ой Тед, извини меня. Я придумала себе Бог знает что…, - Хелена заискивающе улыбнулась. — А представляешь, Тед, что получится, если вакуум второго порядка начнет выделяться в закрытом объеме?
Она положила ему руки на плечи, легонько надавила, предлагая сесть. Конечников опустился обратно. Хелена придвинула стул и расположилась напротив, касаясь коленей первого лейтенанта своими твердыми, прохладными коленями.
— Ничего не понимаю, при чем здесь это? И что такое вакуум второго порядка?
— В нашей установке созданы условия для образования прон-апроных виртуальных дублетов, второго вакуума. С полями гашения образуется осколочная бомба на нереактивной тяге.
— Я не понимаю, — произнес первый лейтенант, делая попытку освободиться.
Ему действительно было непонятно: сочетание популярной лекции по вакуумной физике и кружащего голову, одуряющего ощущения близости тела женщины.
— Если первый вакуум сравним с газом, то второй вакуум — это несжимаемая жидкость. Давления не выдерживает ни один композит.
Глаза научницы были слишком близко. Они были настойчивыми, просящими. Конечников непроизвольно отодвинулся.
— Хелена, давай определимся, чем мы тут занимаемся.
Конечников решительно отодвинул ее от себя, поднялся, отошел к окну.
— Если действительно возникают такие вопросы, то я тебе, наверное, просто не нравлюсь.
— Не в этом дело, — попытался соврать Конечников. Мы с Сергеем были друзьями. Я не могу…
— Ерунда, — отрезала Хелена. — Ему теперь все равно. Он, наверное, был бы даже благодарен.
— Это так неожиданно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
