— Что я ищу?
— Смерть. Место, где ты умрешь.
— Я пыталась жить.
— Ты разрежешь нить собственной судьбы. Я — тот, кто может разорвать и сожрать тебя на этом холме в один миг, но обещаю, что ты не умрешь. Я тот, кто спасал и защищал тебя, и я обещаю, что ты не умрешь.
— А если ты больше не хозяин себе?
— Камень внутри меня. Если он выйдет, я найду его и буду носить.
— Мне нужно согреться, — сказала она.
Тола выбралась из болота, насквозь мокрая и дрожащая от холода. Она развела костер из одежды павших, из их копий и топоров. Она смотрела на огонь, от ее одежды шел пар, и ей стало немного теплей.
Волк сел рядом с ней. Гилфа тоже подошел к ним.
— Как давно я тебя знаю?
— Двадцать человеческих жизней, — ответил волк. — И ты останешься здесь или в месте, подобном этому, еще на две сотни жизней, если мы не завершим историю так, как она должна завершиться.
— Как?
— Когда придем на место — узнаешь.
Он протянул ей руку, но Тола отшатнулась.
— Я только хотел согреть, — сказал он.
Тола прижалась к волку, и он обнял ее. Гилфа отошел, чтобы подбросить веток в огонь. Он не уйдет. Даже он чувствовал притяжение судьбы.
— Я вернулась к тебе, — сказала она.
— Да.
— Ты станешь опять человеком.
— Если буду держать камень при себе.
— Тогда идем отсюда. Нам нужно найти убежище, где мы сможем дожить наши дни.
— Мои дни бесчисленны. И нет для нас убежища, только временное пристанище. Избавься от меня, Тола.
— Назови мои имена.
— Ты была Беатрис, Элис, Адисла… Или они играли твою роль в истории.
Она засыпала, убаюканная его животным теплом.
Над холмами ветер нес песню женщины, возлюбленной двоих мужчин, один из которых убил другого, а затем умер сам, чтобы угодить богу.
Утром она проснулась.
— Смерть на востоке, — сказала Тола. — За морем. Глубоко в земле поют без слов кости бога, и их песня нашла своего певца.
Глава сорок девятая
Земля мертвых
Фрейдис падала сквозь темную воду, мимо сплетений мха и корней болотной фиалки, клюквы и асфодели, мимо пузырьков мерцающего света, играющих в ее собственной крови.
Она падала сквозь сверкающие белые корни великого дерева — такие большие, что по ним текли ледяные реки, и она падала сквозь эти реки на черный берег под серебряной луной у черного моря.
На блестящем песке, хрипя, лежал Жируа.
Она поднялась. Руки не было, но обрубок не кровоточил, и она не чувствовала боли. Ее тело терзали руны, на бледной коже мерцали изображения копий и мечей. Она осмотрела Жируа — на его шее зияла ужасная рана, на лице кипели руны, создавая картины бурь, застолий, сваленных в кучу сокровищ и ярких восходов солнца.
Она огляделась в поисках меча. Он был все еще здесь. Жируа с трудом поднялся. Он был страшно изранен, кроме раны на шее, в его латах сбоку зияла большая дыра.
— Ожил! Каждый из нас Иисус! — радовался Жируа. — Но что это за место, спаси Господи?
Фрейдис вынула из ножен меч.
— Я убью тебя, — сказала она.
— Посмотри на свой меч!
Лезвие меча блестело, отражая свет луны и превращая его в почти невыносимое сияние. Фрейдис направилась к Жируа, но тот сразу же поднял руки.
— Посмотри вокруг. Всего пять ударов сердца назад мы были на мерзлом холме в Йоркшире. А сейчас мы здесь, где тепло,
но это место я никогда раньше не видел. Все произошло, как было обещано в воде. Это магическая земля. Именно здесь, наверное, мы можем стать богами.
— Где мы?
— Земля богов, — сказал Жируа. — Взгляни на нас! Посмотри, как сверкают и переливаются руны. Они — часть нас. Мы состоим из магии, как старый бог в источнике!
Он закашлялся, прижал руку к боку и опустился на песок. Затем вытянул руки и стал глядеть на корчащиеся руны.
— Эта магия не ладит со мной.
— Магия не для мужчин, — сказала Фрейдис, — это знает каждый.
Жируа озадаченно покачал головой.
— Это сокровище проклято. Где же будущее? Что нам делать? Мы здесь навсегда? Я бы хотел вернуться к жизни.
Он побежал к морю, зашел в воду по бедра и остановился, словно врезался в стену, издав жуткий вопль. Фрейдис подбежала к кромке воды. Она увидела, что море полно трупов — белых, с рыбьими глазами, с водорослями вместо волос, — которые больше походили на морские существа, чем на людей. Жируа взял себя в руки — все-таки он был воином — и выбрался из черной воды.
— Ни за что туда не пойду, — сказал он. — Мы пришли по воде, но ведь можем вернуться другим путем?
— Где Фрейя? — спросила Фрейдис. — Она должна быть здесь, чтобы приветствовать меня. Стилиана умерла в битве, значит, тоже должна быть тут. Я хочу найти ее.
— Она выполнила свою часть сделки, — раздался голос. — Руны здесь, на земле мертвых. Бог может ожить.
С кромки берега за ними кто-то наблюдал. Это был высокий человек, бородатый, весь в крови, с мертвыми глазами и дряблым, как у трупа, ртом, на шее его виднелась большая рана.
Жируа с шумом выдохнул.
— Дух! — воскликнул он.
Фигура развернулась и пошла по траве, сверкающей, как осколки черного стекла. Фрейдис побрела за ним.
— Мудро ли это? — спросил Жируа.
— Я не настолько мудра, чтобы это понять, — ответила Фрейдис. — Но, кажется, он не собирается причинить нам зло, а мы не можем вечно оставаться на этом берегу.
Они прошли мимо низкой хижины, возле которой стоял трехногий стул. Хижина была сложена из белых змеиных костей, из трубы валил ядовитый дым. Спутники безмолвно проследовали к ней. Фрейдис охватила сильная тревога.
— Это земля Фрейи? — спросила она незнакомца.
— Это царство Хель, — ответил он.
— Моей наградой должны быть чертоги Фрейи, Сессрумнир. Я погибла в бою. Моя госпожа умерла, сражаясь! Птица принесла мне ее палец.
— В Валхалле тихо, воины спят. Дороги в блаженные земли разрушены.
Так что же это? Оставаться навечно в этой странной земле, объятой ночной тьмой, среди тишины и предчувствия беды?
— Ты родом отсюда? — спросила она.
— Он англичанин, — заметил Жируа. — Посмотри на него, он похож на тысячи других крестьян, которых я зарезал.
Мужчина вытянул палец в сторону Жируа. Норманн перекрестился.
— Как мы узнаем, что он не ведет нас в ловушку? — спросил Жируа.
Фрейдис фыркнула.
— Я думаю, поздно беспокоиться, — усмехнулась она. — Посмотри на это место. Вспомни истории, рассказанные нашими предками. Мы мертвы, и это — земля мертвых.
— Я ждал небесной награды, — сказал Жируа. — Я немало пожертвовал церкви.
— И я ожидала попасть к Фрейе, — заметила Фрейдис. — Сдается, мы оба обманулись. Эй ты, мертвец. Ты можешь отвести нас к моей госпоже? Стилиане, госпоже из Константинополя. Она здесь?
Молчание.
Они шли прочь от берега, по темным просекам и лунным прогалинам, стараясь не отставать от мужчины. Вокруг них вспыхивали костры, и Фрейдис поняла, что они идут через большой лагерь. Когда они переправились через реку, она увидела сгрудившихся у костра людей. Фрейдис приблизилась к ним и заметила на их телах следы битвы. У одного из груди торчали две стрелы, у другого не было половины головы.
— Хорошая рана, боец, — сказал, обращаясь к Фрейдис, пронзенный стрелами мужчина. — Это дракон откусил тебе руку? Видишь, меня убил меткий стрелок. Две стрелы понадобилось, чтобы остановить меня. Одной, в сердце, было недостаточно, чтобы убить Рагнара.
— Меня убил волк, — сказала Фрейдис. — Но необычный. Это был житель болот, огромный и злобный.
— Достойная смерть! — воскликнул Рагнар. — Садитесь к огню и поделитесь своими историями.
— Я — норманн. Вы — пираты и викинги, — сказал Жируа.
— И мы, и ты мертвы. Наши войны уже отгремели. Остается только ожидание.
— Ожидание чего? — спросила Фрейдис.
— Богини, которая освободит бога, лежащего в трясине. Мы ждем, когда Один возродится в Валхалле и все мы, мертвые задиры, получим свою награду. Ворота в Валхаллу закрыты, и бог не приветствует мертвых.
— Как жаль, — сказала Фрейдис. — А как же чертоги Фрейи?
— Валькирии больше не относят туда мертвых. Избранные попадают сюда. Наш лагерь огромен, но награда скудна. Где моя медовуха? Где мое мясо? Где гиганты, с которыми я должен биться, и песни, которые я должен слагать о моих подвигах?
— А как богиня освободит бога из трясины?
— Бог освободится, когда к нему вернутся руны. Когда другой займет его место.
— Кто?
— Богиня.
— Но у нас нет ни одной.
— Я бы сказал, что есть, — заметил мужчина. — Я вижу тебя, если ты не можешь себя увидеть, госпожа.
— Я здесь, чтобы найти свою хозяйку и вернуть ее.
— Ты здесь, потому что ты — бог.
Фрейдис улыбнулась.
— Не я.
— Мы видели здесь богов, госпожа. Ты — бог. Или мечта бога.
