Упрямый же ты олень.
— Ты точно свихнулась… Да он же тебя размажет по асфальту!
— Но это лучшее, что можно сделать в такой ситуации, — подключился Артем, поддержав мою идею. Я благодарно смотрю на него, и облизывая губы, ожидаю решение сомневающегося брата…
— Никогда. Никогда, ясно?! Только через мой труп!
Ножом убить или выпустить пулю из его личного пистолета?
— Я сказал — нет.
А я говорю — да!
Часть 13.2
Не могу сказать, что я была уверена в своем плане, особенно когда Андрей нагнетает обстановку своей крайней пассивностью. На самом деле мне до чертиков страшно, но я пытаюсь этого не показывать. Я уже имею представление, на что способен Гордеев, поэтому мои коленки обосновано дрожат.
Благодаря стараниям брата, план выглядит безупречным, дающий большую перспективу раскрыть всем глаза на настоящего Гордеева, который опасен для общества. Но как находиться рядом с человеком, который бесчеловечно поднимал на меня руку? Это попросту дерьмово. Господин Гордеев не признает и никогда не признает свои паршивые проступки.
Это как вредная привычка, которая стала рутиной его жизни и ни капельки не тревожит. Для Максима не происходит ничего нового, но для меня раскрылся другой мир, жестокий. Никогда в жизни не думала, что бывает так тяжело постоять за себя и свое достоинство.
— Все запомнила? — десятый раз спрашивает Андрей, обеспокоенно меня рассматривая. — Нет, я не могу тебя отпустить! — качает он головой, и прикрывает глаза ладонью. — Вдруг что-то пойдет не так? Меня не будет рядом… — брат повторяется в своей неуверенности и я, улыбнувшись, крепко его обнимаю.
— Ну разве я настолько беззащитная? Мы обдумали все тонкости, тебе не о чем переживать, — еще крепче обнимаю брата, и ощущаю, как он отвечает мне взаимной нежностью, прикрывая глаза, успокаивая свои нервы.
Поддерживая брата, я поддерживаю в первую очередь саму себя.
Вообще-то, я не была рада тому, что придется справляться с Гордеевым одной. Так как за нами пристально наблюдают, Андрею необходимо оставаться дома и не вызывать подозрения. Единственная связь — подслушка через микронаушник на леске и несколько крохотных камер на вещах.
Пришлось отыскать джинсы и сменить обычную пуговицу на кругленькую камеру. Смотрелось очень хорошо, почти незаметно. Самые крохотные, которые больше напоминали игрушечные пуговки расположились на очках, и парочка на сумке. Еще одна осталась на всякий случай в кармане джинсов, а в сумке чувствительный диктофон, если что-то случится со звуком камер.
Брат с Артемом будут видеть меня и слышать на расстоянии, пока я буду в центральном парке, а это не так уж и близко.
Центральный парк — идея Андрея, так как там всегда очень много людей. То самое безопасное место для обычного, на первый взгляд, разговора с Господином Гордеевым. Я же не настолько отчаянная идиотка, которая пойдет в логово этого изверга?
— Мне уже нужно бежать. Не хочу, чтобы роботы в черных костюмах начали терроризировать наш дом, — отклоняюсь от брата и сразу оказываюсь в объятиях Артема.
— Прошу только одно — обойдись без авантюр, — шепчет друг на ухо.
— Спасибо, — благодарю за поддержку и подхватив сумочку с очками, выхожу в подъезд.
Мое сердце почти выпрыгивает из груди. Успокаиваю себя тем, что в сумочке есть перцовый баллончик, он в любом случае даст фору в несколько минут…
Повторяю, как мантру у себя в голове, что все под контролем, не говоря ни слова — ребята слышат меня, а лишний раз их волновать не хочется. Во дворе сажусь в свою машину, боковым зрением примечая иномарку за пышными деревьями в конце улицы. Внедорожник Бугатти только у охраны Гордеева, и он следует за мной до парка.
Совершенно спокойно выхожу и направляюсь через сквер к фонтану, где практически всегда людно. Тяжело не заметить Игната, семенящего в такую жару по парку в строгом черном костюме, держа возле уха телефон, скорее всего, докладывая своему Господину о моем перемещении.
Покупаю шариковое мороженое, чтобы не выглядеть больной идиоткой, сидящей на лавочке, и рассматривающая детей. Взгляд озабоченных мамочек многократно прожигает меня до костей, принимая меня за потенциальную угрозу. Пришлось достать телефон и уткнуться в черный экран. Мне бессмысленно заглядывать в интернет, все равно ничего хорошего там не обнаружу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Вы любите провоцировать, Ярослава, — тень загородила солнечный свет, и я подняла глаза. Игнат пытливо смотрит на меня, сложив руки за спиной. — Либо вы бесстрашная женщина, либо самая настоящая тупица, — мужчина сузил глаза.
— Я никого не провоцирую, — говорю вполне спокойно, но голос начинает предательски дрожать, пока я осматриваюсь, убеждаясь, что поблизости не притаился Максим. — Я только не доверяю Господину Гордееву, чтобы безрассудно попасть в заточение бетонных стен со взбешенным зверем наедине.
— И кто же его довел до такой ярости? — мужчина меня укорял, и даже оказался недоволен моим поведением, хмуря густые брови.
— Обвините меня в жажде быть избитой и изнасилованной? — еще немного и начну ненавидеть мужчину, несмотря на то, что он был со мной предельно спокоен, осмотрительный и учтивый. Да, я не вняла советы Игната, но черт возьми, они нужны той женщине, которая осмелится укротить это животное, подверженное повышенной агрессии с чрезмерной мстительной жестокостью.
Не желаю, чтобы он ко мне прикасался, даже дышать с ним одним воздухом нужно предельно осторожно. Смотреть в глаза, наполненные жажды боли и безумного вожделения совершенно, невозможно. Господин Гордеев как взрывчатая смесь ядерного реактора, которая в одно мгновенье уничтожает все живое на сотни и тысячи километров. Он уничтожит и меня, задавит, сломит, но заставит быть малышкой у себя под боком для спуска своей свежей спермы.
Я чувствовала будоражащую страсть к этому человеку, но сейчас меня отвращают даже мысли о нем. Господин Гордеев неотразим в своей красоте и изящности, бесспорно, настоящий женский обольститель и непристойно состоятельный мужчина… Но как оказалось, внутри этот человек гнилой, озлобленный и безжалостный.
Единственное, чего он добился от меня, так это ненависть и страх. Большего Господин Гордеев не заслуживает. В реальности нет места сказкам, где девушка любит монстра.
— Вы очень упрямы, — Игнат внимательно меня разглядывает. Мороженое уже стало течь по моим пальцам. Меня подташнивает от нервов. Я бросаю рожок в мусор. — Вы не прислушались ко мне. Господин в ярости. Вам всего лишь требовалось смириться и побыть податливой, а вы организовали Армагеддон.
— Как мне сбежать от него? — я повернула голову, вглядываясь в глаза мужчины. Он, не моргая, бросил на меня тяжелый взгляд.
— Никак, — толково говорит Игнат, пуская по моему телу холодную дрожь в жаркий летний день. — Но, чтобы не обострять трудное положение, будьте такой, какой он хочет вас видеть.
— Кроткой ланью, — хмыкнула я, отчаянно покачав головой. — Это невозможно.
— В прошлом году пропала актриса Алина Царькова. Поехала на лыжный курорт с друзьями и больше не вернулась. Были организованы поисковые отряды, и до сегодняшнего дня она считается без вести пропавшей, — рассказывает Игнат предельно монотонно. — На том курорте отдыхала не только эта обворожительная актриса, но и Господин, который помогал и финансировал поиски девушки, — мужчина очередной раз перевел на меня свой тяжелый взгляд, заставив сглотнуть. — Как полагаете, что могло случиться с милой особой, которая одним вечером загулялась и угодила в номер к человеку, играющий исключительно по своим правилам? — я опускаю глаза на свои ноги, неверующе потупив взгляд. Игнат рассказывал поучительную историю, и даже в таком телохранитель был осмотрительный, избегая прямых обвинений и свидетельств против Гордеева. — Она пропала, Ярослава.
Жутко.
— Невозможно сбежать, а быть кроткой ланью еще как возможно. Первые недели отношений вы были именно такой. Смените тактику, если ваши близкие не хотят увидеть знакомое имя в списке пропавших без вести.
