с Дарией!
В глазах потемнело. Спина горела от пристального взгляда Акселя, а сердце стучало с такой скоростью, что в глазах стало темнеть.
— Вот и вся истинность, — горько усмехнулась я, не давая выступившим слезам побежать по щекам. — А какие громкие слова он произносил…
— Он бы и дальше их произносил и бросил весь мир к твоим ногам, если бы его не опоили приворотным зельем.
Не сразу до меня дошел смысл услышанного. Этого просто не могло произойти! Неужели эта гусеница смогла приворожить Рагнара и теперь собирается выйти за него замуж?!
— Вам нужно было попросить моего отца, — кивнула в сторону папы. — Он вмиг развеял бы любовные чары.
— Эти чары нельзя снять, Киара! — бархатный голос Акселя сводил с ума.
Хотелось прижаться к его груди и вдохнуть до боли любимый запах. Раствориться в нем. Вычеркнуть из головы все негативные моменты, но я не могла. Такое никогда не забудется. Пусть Рагнар и находится под действием заклинания, но его слова и поступки навсегда останутся в моем сердце, которые каждый день будут мучить и медленно убивать.
— Странно, — пожала плечом, не поворачиваясь к волку. — Любитель женщин у нас ты, а опоили его! Видимо, сопротивлялся из последних сил, раз пришлось применить эту гадость.
— Я понимаю, на что ты намекаешь, — продолжил Аксель. — Но когда оборотень находит свою истинную, то ему уже больше не нужна ни одна девушка. Слышишь? Ни одна! Только единственная! Только ты!
Его слова разрывали меня изнутри. Боль нарастала, словно снежный ком, и становилось тяжело дышать.
— Хватит! — перебила я его. — Не хочу больше этого слушать! Мне больно, ясно?! — закричала я, вскакивая со стула и разворачиваясь к нему лицом. — Боль не дает есть, спать, жить! Я хочу умереть от предательства и измены! Пусть даже твои слова правдивы, и поступок Рагнара произошел под любовными чарами, но я не смогу больше его принять! Да и тебя тоже!
— Но… — дернулся Аксель в мою сторону.
— Если от меня требуется помощь, то я готова. Если нет, то наш разговор закончен! Меня ждут земли драконов!
— Я умоляю тебя, — прошептал Аксель, вставая на колени. — В чем здесь моя вина?
— В том, что так предсказал мне Оракул! И второй измены я просто больше не переживу!
69. Появление во дворце оборотней
Киара
«Ну, что же ты молчишь?! — завопил змееныш в моем сознании. — Ты уже несколько часов не даешь мне ответа!».
— Я думаю, Синар! А ты меня отвлекаешь!
«Мне, конечно, полюбились эти парни, но я бы все же не стал бы делать этого!».
Беспокойство моего змееныша было вполне понятно. Ведь умри я, он последует за мной. Так как связь ведьмы и ее фамильяра не даст продолжить жить дальше после смерти одного из нас.
«Да я не за себя переживаю! — разозлился он, подглядев мои мысли и яростно постукивая хвостом по деревянному полу. — Я готов умереть! Да хоть сейчас! Мне тебя жалко!».
— Не стоит меня жалеть раньше времени, — отмахнулась от него. — Все будет хорошо. Да и ты меня сможешь вытащить с того света, если что.
После вчерашнего тяжелого разговора с Акселем, я чувствовала себя бездушной куклой. Эмоции были настолько сильны, что наступило выгорание. Я совершенно ничего не ощущала: ни злости, ни страха, ни этой ноющей боли. Аксель умолял поверить ему, что он никогда не предаст и не бросит. Но перед моими глазами стоял образ его брата, который буквально недавно говорил что-то подобное. Как бы не было тяжело, но я смогла пересилить себя и вновь вернуться к разговору с Корнуэлом, пытаясь вникнуть в суть его рассказа.
Услышанное не приводило в ужас, хотя от меня требовалось чуть ли не покончить жизнь самоубийством, чтобы попытаться достучаться до сознания Рагнара. Не могла объяснить свои ощущения, но я не стала отказываться, а пообещала подумать и, кинув сухие слова прощания, растворилась в воздухе.
Ночь провела в беспокойстве. Утро пролетело слишком быстро, и вот я уже несколько часов ходила по комнате небольшого домика, который легко смогла возвести при помощи магии. В нем была всего одна комнатушка, но меня это не смущало. Скорее, наоборот, радовало, что я такое могу воплощать в жизнь, не затрачивая на то большого количества магического резерва. Синар недовольно сопел, пытаясь отговорить меня от задуманного. Что ни говори, но как бы я не относилась к Рагнару и какую бы боль не испытывала от его предательства, но все же не могла оставить его на растерзание этой гусенице.
— Мы возвращаемся во дворец оборотней! — произнесла я взволнованно. — Не могу бросить его. Вот спасу из лап этой твари, а потом мы с тобой исчезнем. Навсегда!
«Ты хоть сама-то в это веришь? — хмыкнул Син. — Как только правитель придет в себя, что, должен сказать, нужно еще осуществить, так он больше не отпустит тебя».
— Нет, Син, — печально вздохнула, создавая на себе плащ с глубоким капюшоном. — Я больше не куплюсь на это. Не хочу!
«Я прошу тебя, не делай необдуманных поступков, которых можно избежать».
— Все будет хорошо. Спасем правителя и растворимся в вечности мира! Пошли! — подставила руку и, дождавшись, когда мой змееныш оплетет своим гибким телом запястье, создала портал.
— Я сказала, убери это! — послышалось где-то рядом. Истеричный голос Дарии я сразу смогла узнать. — Мало того, что платье не пойми какое, так еще и прическу нормально сделать не смогли. Пошла вон, убогая!
Накинула на себя полог невидимости и, стараясь не создавать шума, двинулась вперед.
— Милый! — нудно протянула волчица. — Посмотри, как они меня изуродовали? Как теперь идти к алтарю?!
— Да ладно, — мурлыкнул Рагнар, отчего в мое сердце мгновенно впилось несколько сотен игл. — Все равно я с тебя это вскоре сниму!
— Ну, — хихикнула она. — Можно и прямо сейчас. У нас есть еще время!
«Не смотри! — зашипел Син, плотнее обвивая мое запястье. — Не думай об этом, он уже не тот волк, который клялся тебе в любви!».
Жаркие объятья Дарии и Рагнара приносили неимоверные мучения. Он целовал ее с такой страстью, что даже на миг захотелось покинуть это место. Но зная себя, потом всю оставшуюся жизнь буду мучиться, что не попробовала спасти этого волка от наложенных на него чар. Страсть парочки все больше набирала обороты. И когда до меня стали долетать чавкающие поцелуи и звук рвущейся одежды, то ярость накрыла с головой. Щелкнула пальцами, приглушая свет наполовину и оставляя нас в полумраке. Мне нужно было хоть немного привести себя в чувство и не видеть
