— А ведь мне казалось, что, достигнув полюса, все мы сойдем с ума от радости, — проговорил унтер-офицер Эванс, пытаясь утереть выступившие на глазах слезы.
— Так казалось всем нам, — устало отозвался капитан Скотт. — Однако триумфа у нас что-то не получилось.
— И все из-за этих чертовых скандинавов! — процедил ротмистр Отс, который никак не мог простить Амундсену его вторжения в операцию по покорению полюса.
— Нашему походу они не мешали, — возразил Скотт. — Так что проиграли мы в честной спортивной борьбе.
— Никогда с этим не смирюсь! — хрипло взорвался ротмистр. — Слышите, капитан, никогда! Исходя из канонов европейского рыцарства, Норвежец не имел права бросать свою команду на штурм полюса, зная, что на антарктическом берегу уже высадилась группа другого исследователя.
— Следует полагать, — заметил доктор Уилсон, — что на освоение полярных территорий правила рыцарских турнирных боев, как и правила гладиаторов, не распространяются.
— Но что-то я не вижу здесь ни флага Норвегии, — демонстративно осмотрелся вокруг себя ротмистр, — ни оставленного Амундсеном гурия, вообще ничего такого, что свидетельствовало бы о пребывании в данной местности группы скандинавов! Одно из двух: или норвежцы так и не побывали на полюсе, или же мы ошибаемся в своих расчетах. Как вы объясните это, капитан Скотт?
— Возможно, вычисления Бауэрса не точны, — пожал плечами начальник экспедиции. — А возможно, немного ошиблись норвежцы. И потом, вряд ли нам удастся прямо здесь, на местности, определить полюс с точностью до фута[40], а то и дюйма, как на карте. Полюс — точка, в общем-то, условная. Сейчас мы отметим ее покорение и хорошо выспимся, а завтра утром осмотрим окрестности.
— Будем искать стоянку Амундсена?
— Естественно, ротмистр.
— Зачем? — неожиданно заупрямился Отс. — Какой в этом смысл, какой интерес?
— Чтобы убедиться, что она действительно есть. Норвежцы не могли уйти отсюда, не оставив каких-либо вещественных доказательств своего пребывания.
— И все же я не стал бы искать эти вещественные доказательства, — отрезал офицер Королевского драгунского полка. — Мы должны водрузить свой флаг и сказать, что именно он установлен на полюсе, а вот где его устанавливали норвежцы во главе с Амундсеном, — сие нам неведомо.
— Интересно, кому вы предложите выступить в роли арбитра, сэр? — ухмыльнулся Бауэрс. — Кому предоставите право отправиться на полюс с инспекционной поездкой?
Приказав лейтенанту, как каптенармусу экспедиции, дополнительно к усиленной порции ужина выдать еще и по плитке шоколада и сигарете, что выглядело просто немыслимой щедростью, Скотт и в самом деле устроил своим полярным странникам настоящий праздник. А когда сытые и, кажется, вполне умиротворенные, они погрузились в спальные мешки, при неярком свете лампы он в своем полярном дневнике записал:
«Среда, 17 января. Лагерь № 69. Температура утром минус 30 градусов, ночью — минус 29. Полюс! Да, но при каких условиях мы достигли его, явно отличающихся от тех, на которые рассчитывали! Мы пережили ужасный день, добавьте к нашему огорчению еще и противный ветер силой в 4–5 баллов, при температуре минус 30 градусов, притом, что товарищи мои шли, пересиливая себя, с обмороженными руками и ногами. Никто из нас из-за нанесенного нам удара[41]не мог уснуть, и мы тронулись в путь в семь тридцать. Какое-то время шли по следам норвежцев. Насколько мы смогли определить, их было только двое…
Великий Боже! Что это за страшное место. У нас ощущение, что мы за все наши усилия не вознаграждены даже ожидаемым триумфом! Конечно, многое значит уже хотя бы то, что мы вообще дошли сюда, и ветер завтра, наверное, будет холодным. Мы, невзирая на свои огорчения, очень хорошо попировали в честь полюса и теперь чувствуем себя удовлетворенными… А вскоре побежим домой; борьба будет упорная. Вопрос, удастся ли?»
Те, кому выпадет когда-либо возможность прочитать его дневник, должны будут понять, что уже там, на полюсе, он предвидел очень тяжелую борьбу за выживание, которую им придется вести в течение всего перехода к базовому лагерю на берегу океана. И что уже тогда перед ним остро стоял вопрос: «Удастся ли в конце концов дойти до него?»
6
День, который им подарила судьба на подступах к полюсу, оказался хотя и морозным, но на удивление тихим, безветренным и даже по-антарктически солнечным. Основательно позавтракав, Скотт и Бауэрс двумя секстантами и прочими инструментами принялись вычислять свое местонахождение и высоту над уровнем океана.
В конечном итоге оба пришли к выводу, что в реальности лагерь их все же находится в трех с половиной милях от географического полюса планеты. Особого огорчения у них это не вызвало: исправить ошибку было не так уж и трудно. Успокаивало и то, что норвежцы тоже разбили свой лагерь не на самом полюсе, а где-то рядом с ним.
Оставив сани и палатку на месте стоянки, полярные странники решили пройти оставшееся расстояние на лыжах и налегке, прихватив с собой в вещевых мешках лишь самое необходимое. Причем к самому необходимому Скотт причислил и два флага Британской империи, которые, вынув из вещевого мешка, старательно осмотрел и даже попытался разгладить складки.
— Мы что, собираемся устанавливать сразу два флага? — поинтересовался лейтенант Бауэрс, беря полотнища под свою опеку.
— Естественно, два, — ответил Скотт. — Один так и останется на полюсе, а другой, «освященный Антарктидой», мы вернем в Англию, чтобы затем официально вручить королеве Александре[42]как имперскую реликвию.
— Считаете, что это будет возможным, сэр? — усомнился унтер-офицер Эванс.
— Видите ли, джентльмены, вы, очевидно, не знаете, что эти флаги вручила мне сама королева Александра. С тем, чтобы один из них, уже побывавший на полюсе, я вернул королевской семье на вечное хранение.
— И вы, предаваясь своей родовой скромности, пытались скрыть от нас эту историю, капитан?! — с легким ироничным укором молвил ротмистр Отс. — Непозволительное легкомыслие для офицера королевского флота, сэр, совершенно непозволительное!
— Считайте, что свою ошибку я уже исправил, ротмистр.
Освобожденные от привычного груза, полярные странники довольно быстро достигли той ничем не приметной точки на местности, которую следовало считать истинным полюсом, родовой пуповиной планеты, однако задерживаться там надолго не стали — соорудили некое подобие гурия и вернулись в лагерь, чтобы взять палатку и сани.
