Но в тот момент мне казалось, что ты в сознании и просто решил размять ноги. Когда же я поняла, что дело совсем плохо, тебя уже вовсю несло к штурманскому креслу. Разблокирование компьютера мне пришлось немедленно прекратить, но сразу разорвать эту новую ментальную связь не удалось. Ты же, добравшись до нашего оборотня, запнулся за его длинные лапы и, упав ему на грудь, ухватился за торчавший из кресла лом. Тот сыграл роль своеобразного молниеотвода; поток нашей общей ментальной энергии замкнулся через стальной прут и бронеспинку на корпус корабля и стал уходить в него, как в бездонную бочку. Ощущение было сродни тому, что я испытала на Изимбре при встрече с циклопами; будто кто чужой высасывал мой мозг, выедал его кусками.
И это было еще только начало. Воодушевленный потоком энергии, бьющей насквозь через его тело, наш зомби гальванизировался и стал приходить в себя; глазки его разгорелись рубинами, клыки ощерились, лапы зашевелились; ни о каком компьютере и речи быть не могло; надо было спасать свою шкуру; и твою; и немедленно!
Я, как могла, выбралась из кресла; наш серый друг ответил тем, что ухватил лапой тебя за загривок и поволок к себе в пасть. Я поняла, что сейчас он откусит тебе нос или вообще — голову. И откусил бы — но на наше счастье, скафандр надежно уперся грудью в лом и физиономия твоя оказалась хоть и в опасной близости от щелкающих белых клыков, но вне их досягаемости.
Шатаясь и спотыкаясь, я кое-как доковыляла до штурманского кресла и попыталась вас разнять. Куда там; вервольф вцепился в тебя, ты — в лом; вся эта куча-мала раскачивалась, скрипела и скрежетала зубами. Когда же я, ухватив тебя за пояс и стараясь оторвать от вожделенного джойстика, уперлась ногой в поручень, это длиннорукое животное уцепило меня правой лапой за лодыжку. Крепко схватил — и все; сразу жрать, видимо, не хотел, но и отпускать — тоже.
Прыгая, как одноногий кузнечик, я стала озираться в поисках доски или трубы; чего-нибудь, что можно было между вами просунуть; увы, в пределах досягаемости ничего, кроме твоего шлема не было; я схватила его и стала молотить зубастую скотину.
По морде, по морде, по наглой серой морде!.. Чем лишь сильнее раззадорила его; сообразив, что твою голову ему к себе в пасть затащить не удастся, он сам принялся подтягиваться к тебе; сантиметр за сантиметром он полз вверх по граненому пруту, сокращая расстояние между своей разъятой хрипящей пастью и твоей поникшей головушкой.
Еще секунда — и он доберется-таки до тебя, поняла я. Что мне оставалось делать? Я взяла и изо всех сил напялила шлем на волчью морду! Не знаю, что он решил. Или что его опять убили, или что глаза его от натуги лопнули — неизвестно; заорал он, по крайней мере, погромче твоего.
— Громче не бывает, — убежденно возразил Порнов.
— …заорал, отпустил твою шею и принялся, как слепой, себя по морде хлестать; когти стучат, срываются — жуть!
Я его замешательством сразу же воспользовалась, дернула тебя вбок и повалила между креслами; рука твоя сорвалась с лома — и все сразу было кончено. Волк наш потух, дергаться перестал и съехал по своему шестку обратно вниз; правда, лапу с моей ногой так и не разжал…
Я подождала — подождала, пока ты очнешься, да и давай тебя за ухо теребить…
Вот так, — Мич ухватила сидящего рядом с креслом Порнова за ушко и легонько подергала.
— То-то он мне сразу не понравился, — глядя на расхристанного вервольфа, сказал Порнов, — он и мертвый нам покою не дает.
— Он же зомби; по определению — живой мертвец, — ответила Мич. — Это ты его так удачно пригвоздил, что он ни жив, ни мертв; а вообще с этой братией очень трудно справиться… Ладно, я тебе рассказала свою историю; теперь твоя очередь!
— В смысле?
— Лучше горькая — но правда, чем красивая — но ложь, — напомнила Мич. — Как у нас дела с кораблем; есть шанс или нет?
— А давай вместе наши шансы посчитаем, — сказал Порнов. — Начнем с хорошего: «Оклахому» мы спасли, оба живы-здоровы, диверсант-лазутчик разоблачен и крепко прибит гвоздями.
Теперь плохое: половину пути до вражеской эскадры мы уже преодолели; большинство систем корабля не работает — в том числе системы огня и связи; значит, ни драться, ни подать сигнал бедствия мы не можем…
— Если бы я от удивления в столбняк не впала, все бы хозяйство в порядок привести успела, — повинилась Мич. — Пары секунд не хватило.
— Ты особо не расстраивайся, — сказал Порнов. — Не собираешься же ты всерьез сражаться с километровыми крейсерами. А сигнал бедствия… проще нам было б «Врагу не сдается наш гордый „Варяг“» сбацать; «Оклахома» все равно бы не успела, — тем более, без штурмана; а кроме нее, кто еще с вашей эскадрой посмеет сцепиться…
— Но ведь что-то на пульте я завести-запустить успела? — с надеждой спросила Мич. — Не совсем же я дурака валяла?
— Управление двигателями, слава богу, исправно фунциклирует, — согласился Порнов. — Но толку-то…
— Либо я совсем ничего не понимаю, либо одно из двух… Выходит, не совсем уж мы без руля и ветрил здесь болтаемся!
— Слушай, ты как маленькая девочка, — сказал Порнов. — Это же не автомобиль: хочу еду, хочу — стою. Это космический снаряд; у него другие законы — законы баллистики, пушечного ядра. Начни мы тормозить в тот момент, когда я в рубке возник — сумели бы аккурат перед эскадрой скорость до нуля сбросить… Уж что-что, а парсеки считать штурман у нас лучше всех умел…
— Ну, тогда давай отвернем хотя бы, — не сдавалась Мич. — Вбок-то кто нам удрать мешает?
— Трудно плыть боком, — заметил Порнов. — Как мне кажется, на эскадре за нами давно уже наблюдают; вряд ли у них есть связь с нашим красноглазым; но если мы вдруг откровенно возьмем в сторону, они сразу заподозрят неладное.
— Шаг влево, шаг вправо — попытка к бегству? — сказала Мич. — И получается вроде, будто выхода нет; но ведь по глазам вижу, что не так!..
Порнов вывел на экран дисплея звездную карту.
— Мы тут, — он ткнул пальцем в левый нижний угол экрана, — эскадра — тут, — палец оказался в центре. — А вот здесь, за эскадрой, — Порнов указал на верх экрана, — чуть левее по курсу, я нашел миленькую такую планетку…
— Твое орлиное зрение тебя подводит? — перебила его Мич. — Я даже отсюда, из кресла, вижу сразу же за эскадрой узкую белую полоску… Угадай с одного раза, что это?
— То, что нам надо, — сказал Порнов. — Пояс астероидов!
Мич разочарованно перевела взгляд с экрана на довольного Порнова.
— Ты псих, — сказала она убежденно. — Я понимаю, когда в астероиды идет линкор или супертанкер; силовая защита в три слоя, пушки противометеоритные, активная броня… Но лезть туда на стометровом кораблике — это чистая смерть!
— Дай сказать, дай сказать, — тут же завелся Порнов. — Тормозить начнем вот здесь, перед эскадрой. Ходовые качества нашей шлюпки им неизвестны; поэтому дергаться они начнут, только когда нас понесет мимо. Вышлют катера вдогонку, но стрелять, я думаю, не будут; попробуют взять живыми. Пока они разгоняются, мы будем уже перед самым поясом астероидов. Тут они от нас отстанут и будут ждать подхода эскадры; мы же нырнем в камни.
— Чем же это ваш катер лучше нашего, — осведомилась Мич, — что он может летать в астероидах, а наш — нет?
— Ха! Вся хитрость в том, что мы тормозим; а раз так, идем кормой вперед. Всю мелочь перед собой мы выжжем маршевым двигателем; опасность представляют лишь крупные булдыганы…
— Рисковый ты парень, Порнов, — протянула Мич.
— Терять нам особо нечего — это раз; да и риск не так уж велик, как тебе кажется; это два. Нам бы только от преследователей оторваться да до планеты добраться… Кстати, не подскажешь, как ее зовут?
— Это Хатэдс, — усмехнулась Мич. — Туда мы на «Оклахоме» как раз и летели; да не долетели.
— Это где камешки могут в змей превращаться? — припомнил Порнов.
— Смотри-ка, помнишь, — сказала Мич. — В здоровых таких очковых кобр…
— Придется в скафандре ходить; скафандр же они не прокусят?
