Мишка подошел к лавке и поворошил неопрятную груду, все было каким-то заскорузлым, словно намоченным в грязной воде, а потом так и высохшим. Мешки, маскхалаты, оружие, моток веревки, кожаная сумка, сапоги… Что-то зацепило сознание, Мишка вновь зашарил глазами по вещам и вздрогнул от неожиданности – на лавке лежал кожаный тубус! Внутри оказался свернутый в трубку лист пергамента. Замирая от какого-то невнятного предчувствия, Мишка развернул пергаментный лист и впился глазами в изображение.
«Ну вот. К тому все и шло, дожил до светлого денечка».
На листе была изображена карта. С координатной сеткой, знакомыми еще со школы условными знаками, стрелкой между буквами «С» и «Ю» и масштабом – в одном сантиметре два километра. На карте были изображены Ратное, Нинеина весь, дорога на Княжий погост. Северо-восточнее Ратного, явно от руки, чем-то вроде угольного карандаша были добавлены Выселки и дорога к ним. На обратной стороне карты довольно умело был изображен план Ратного, каким село виделось бы с высоты стоящего неподалеку дерева. План был не закончен, видимо, что-то помешало, а возобновить работу не дало неожиданное Мишкино появление.
– Не туда смотришь, – прервал Мишкины размышления дед. – Вон там, сбоку.
Мишка глянул в указанное место и увидел круглую медную коробочку величиной с ладонь. Взял ее в руки и совершенно машинально нажал пальцем на выступающий металлический язычок. Коробочка открылась, Мишка откинул крышку и увидел под стеклом до боли знакомую с курсантских времен картушку магнитного компаса, плавающую в какой-то жидкости. Окружность картушки была разделена на 360 градусов, правда, без мелких делений в один градус – вручную такое сделать, с нужной точностью, достаточно трудно. Стекло тоже было мутновато-зеленоватым, но пользоваться компасом в светлое время суток можно было вполне свободно. Даже сейчас, в свете свечей, основные деления на картушке различались отчетливо.
Подсознательно Мишка уже был к чему-то подобному готов, но все же потрясение оказалось слишком сильным. Чуть не выронив коробочку из враз вспотевших пальцев, он дрогнувшим голосом сказал:
– Компас…
– О! Даже название знает! Проспорил ты, Лавруха! Подставляй лоб.
«Ну что ж, здравствуйте, товарищ предшественник… Или господин? Значит, все-таки вы здесь, где-то рядом. Надо же, как будто весточку из дому получил… Как же нам с вами встретиться, коллега? Вы обо мне даже и не знаете, а ваши люди меня уже дважды чуть не убили…»
– Михайла! Михайла! Уснул, что ли? Поди сюда, объясни-ка нам, что это за штука такая?
Мишка подошел к деду и сунул ему под нос компас. Лавр приподнялся со своего места и любопытно вытянул шею.
– Ты, деда, наверно, слышал, что бывают такие кусочки железа или фигурки железные, которые, если их на ниточку подвесить, поворачиваются всегда одним и тем же концом к северу.
– Кхе… Даже видел один раз! У купца из этого… Забыл, как называется. Рыбка у него такая была, на ниточке подвешенная. А! Вспомнил: из Хорезма. Так это что, такая же… такое же… – дед явно затруднялся с определением. – А железка где?
– Она снизу к этому кругляшу приклеена, одна или несколько, а кругляш в жидкости плавает, чтобы ничего вращаться не мешало, – то же самое, что на ниточке подвесить, но так сохраннее и пользоваться удобней.
– Ага… Кхе. А написано здесь что?
– Вот это – буква «С», означает «север», по-нашему полночь, напротив буква «Ю», значит «юг», по-нашему полдень. Ну, а две другие: «В» и «З» – восход и закат.
Мишка повернул компас, картушка слегка качнулась, но вновь приняла прежнее положение.
– Лавруха, гляди, вот диво-то!
– Это, деда, не такое уж и диво, тем более что ты такое уже видел, только попроще сделанное. А настоящее диво – вот эта карта, – Мишка вернулся к лавке с вещами и принес к столу пергамент. – Ты такое когда-нибудь видел?
– Кхе, так-так, – дед дальнозорко отвел от себя пергаментный лист на всю длину руки и прищурился. – Чего-то непонятно, ну-ка объясняй.
– Вот это, синее, река Пивень, – начал Мишка. – Вот Ратное, вот Нинеина весь, а вот тут, видишь, недавно добавлено – Выселки. Чертеж наших земель, но сделан давно, когда Выселок еще не было, теперь поправки вносят.
– Ага! Глянь-ка, Лавруха, как будто с неба смотришь! Ну, чудеса! Михайла, а почему все зеленое, а здесь желтые пятна и написано что-то.
– На таких чертежах зеленым обозначаются низменные места, а желтым возвышенности, а надписи – высота этих возвышенностей над уровнем… э-э… воды.
– А это? Вроде бы деревья?
– Да, этот знак говорит, что лес смешанный – есть и лиственные деревья, и хвойные.
– А это зачем? – дед увлекся картой, как ребенок новой игрушкой. – Вроде бы как сеть…
Как объяснить деду смысл понятий «меридианы» и «параллели», Мишка себе не представлял совершенно, поэтому пожал плечами и перевел разговор на другое:
– Деда! Помнишь, я тебе говорил, что нам надо будет чертеж земель Погорынского воеводства составить? Кто-то раньше нас этим делом озаботился, намного раньше. И вот еще что, – Мишка перевернул лист и показал деду и Лавру незаконченный план Ратного. – Кому-то очень интересно стало, как Ратное изнутри устроено. По-моему, это не к добру.
– Так… – дед сразу сделался серьезным. – Соглядатаев к нам, значит, подослали. Верно говоришь, внучек, не к добру это. Понимаешь, Лавруха?
– Еще бы, батюшка, но только… Как-то это все… Чересчур, что ли.
– Как это «чересчур»?
– Ну… Как мы Кунье городище брали? Нашелся человек, который там бывал…
– Ты же и нашелся, – подколол дед. – Долго искали, умаялись.
– Ну, я, – не стал спорить Лавр. – Я тебе все обсказал, и этого хватило. А тут: чертежи, люди, в особые одежды одетые, хитростям всяким обученные…
– Кхе, одежды особые… А сам к Татьяне, полотном укрывшись, лазал!
– Но чертежей-то я не рисовал.
– Ага, у тебя тогда только чертежи в голове и были! Кхе! О другом и не думал!
Лавр смущенно засопел и умолк, а зря, замечание его показалось Мишке весьма дельным. Такая постановка разведывательного дела, такое качественное изготовление карты, компас, сильно напоминавший своим устройством такой, каким пользуются водолазы, означали, что Ратным заинтересовалась серьезная организация, имеющая немалые возможности.
– Деда! – Мишка попытался придать своему голосу как можно больше убедительности. – Надо найти место где такие вещи делают. Обязательно! Это где-то у нас – в Погорынье. Вы хоть одного живым взяли?
Дед поморщился и принялся наконец-то чистить леща.
– Не вышло, в болото они ушли. Кхе…
– А откуда же вещи?
– Бурей их стрелой достал. Одного сразу наповал, а второго только ранил, да тот мордой вниз упал. Пока до него добрались, захлебнулся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
