Быстро! – прикрикнула Кэрр. – Куда штаны снимаешь? Нет времени, ложись так!
– А ты, акка? – недоверчиво спросил Зуйко, устраиваясь на шкуре.
– Сейчас я к тебе приду… Ну-ка, закрой глаза…
Зуйко, вытянувшись, послушно зажмурился. Кэрр склонилась над ним, примерилась – и с неженской силой ударила длинным ножом прямо в сердце.
Парень захрипел, раз-другой дернулся и застыл. Кэрр с трудом выдернула нож.
– Все сама, сама, – проворчала она.
Затем гейда почтительно поклонилась великой короне и принялась мазать грозные рога кровью жертвы.
– О Сила Моря! Вот тебе свежая, горячая кровь – пей вдоволь, до жадной души! Я знаю, ты лакома до крови… А я уж и рада тебе угодить… Смени гнев на милость, помоги сделать то, что я хочу!
Корона не ответила. Только по небу, в вышине, пробежала, извиваясь, бледно-зеленая полоса. За ней еще…
– Зимние зори, – улыбнулась гейда. – Добрый знак! Ради твоей славы, Сила Моря!
Она стала петь заклинания и бросать в котел все, что копила, собирала, выменивала много лет.
Она не жалела редких снадобий, обнажила короба до самого дна. Все самые страшные твари Змеева моря, чьи свойства гейда хотела обрести или передать своим духам, отправились в котел. Туда же полетели зубы хищных рыб, засушенные ядовитые многоножки, огненные морские черви, змеи и пауки; невозможно страшные рыбы из донных вод; безобидные с виду ракушки, способные убить мучительной смертью десятки человек зараз…
А в небе, усиливаясь, вспыхивали все новые зорники.
Гейда закончила варить похлебку, когда уже совсем стемнело. Тревожно взглянув на небо – не опоздать бы! – она с усилием подняла котел с крючьев и опрокинула варево на мертвое тело Зуйко, щедро полив его с головы до пят.
– Хорошо, – пробормотала она, оглядывая то, что получилось. – А теперь мы тебя оживим…
Поморщившись, Кэрр села верхом на бедра мертвеца и начала двигаться вперед и назад, приговаривая:
– Ты – муж, я – жена…
И жуткие морские твари, облепившие тело парня, качались вместе с ними, словно подхваченные волной.
Вскоре мертвый Зуйко начал шевелиться, будто отвечая на движения гейды. Тогда она поднялась и хлопнула в ладоши:
– Встань, муж!
Зуйко, шатаясь, поднялся на ноги. И замер, покачиваясь, шаря вокруг пустым взглядом.
Гейда вновь хлопнула в ладоши:
– Иди! Убивай, пока на острове не останется живых!
Сунула в мертвые руки самый большой из своих гарпунов и, схватив за плечо, развернула в сторону тропы, ведущей к селению сихиртя.
– Иди! Убивай… О, проклятие!
Из кольца высохших деревьев на нее глядели красные глаза аклута.
– Вот враг! – закричала гейда.
Черный волк не стал дожидаться. Огромным прыжком выскочив из зарослей, он сшиб с ног мертвеца и принялся рвать его зубами.
Взметнулся гарпун – Зуйко, не знающий теперь ни боли, ни страха, хладнокровно вонзил его в плечо оборотня. Над поляной разнесся рев, а потом – громкий треск костей. Откушенная рука Зуйко упала в траву. Неуловимое глазом движение зубов, рывок – и лохматая голова покатилась через поляну. Тело Зуйко еще дергалось на земле, но схватка была окончена. Только чавканье и хруст раздавались над поляной – это раненый волк жадно выедал у мертвеца печень.
Гейда, потрясенная стремительностью битвы, стояла подле великой короны, молча наблюдая, как жуткий, перемазанный в крови оборотень встает, перекидывается из черного волка в черного человека и с рычанием вырывает из плеча гарпун.
– О муж мой, – дрожащим голосом произнесла Кэрр, когда аклут, избавившись от гарпуна, взглянул на нее. – Может, тебе достаточно? Ты ведь уже сыт?
– Меня кормили весь день, я сыт, – ответил вождь косаток. – Но я все равно должен убить тебя, женщина… Погоди!
Он поднял когтистую руку, призывая выслушать его.
– Я люблю тебя и потому не буду съедать. Я унесу тебя в море. Ты станешь морским сайво, как я. Мы будем вместе править Волчьим взморьем…
– Нет уж! – вскинулась гейда. – Я пока не собираюсь становиться духом!
Она схватила великую корону с кроваво багровеющими рогами.
– Мы оба знали, что этот миг настанет, – прошипела она. – Миг, когда ты снова захочешь убить меня. Я готовилась… Посмотрим же, кто кого!
Воздев корону, она резко опустила ее себе на голову… И вскрикнула от боли.
По ее рукам, по лицу и шее густо потекла кровь. И это была не кровь Зуйко.
– Я поранилась о корону? Но как? Как такое возможно?!
В ответ гейда ощутила жестокую радость Силы Моря.
«Так вот она чего хотела: моей крови!»
Руки Кэрр задрожали. С каждой вытекающей каплей она теряла силу. Гейда покачнулась, поникла на колено… Наклонилась, опершись о землю… Великая корона упала с головы и откатилась в сторону.
Темная туча заклубилась над поляной. Хищные сайво, тоже долго ждавшие этого мига, все разом набросились на слабеющую хозяйку, ставшую беззащитной.
В небесах бешено метались зеленые, белые, алые вспышки зимних сполохов. Их долго потом вспоминали на южном берегу Змеева моря. Ни до, ни после люди не видали подобного сияния.
Когда хищные сайво насытились и разлетелись кто куда, аклут наклонился над тем, что осталось от гейды, обернулся волком и завыл.
Глава 23
Морская казнь
Наспех подлатав пострадавший от бури драккар, Арнгрим объявил, что возвращается в Ярен.
– У меня там осталось еще несколько вопросов без ответа, – сказал он о своем решении.
Странные слова, но самому решению никто не удивился. Понятно, что сын ярла решил не продолжать сомнительный поход в Бьярмию на поврежденном корабле, с чужим хирдом, от которого вдобавок осталась едва ли треть… Много ли славы и богатства добудешь с таким отрядом?
– Честно говоря, я ждал подобного, – налегая на весло, сказал Дарри брату. – Арнгрим и с йомсами-то ушел только из-за того, что наговорил ему отец. Помнишь? На нем лица не было. Теперь он стал другим!
– Это точно, – буркнул сидящий рядом Крум.
Течение уже не несло их к северу, и им чаще приходилось идти на веслах. Но никто не жаловался – всем уцелевшим скорее хотелось вернуться.
– Жаль, что Арнгрим вообще тогда ушел из фьорда, – продолжал младший Хальфинн. – Упустил удобное время, когда Ярен мог упасть ему в руки, как спелое яблочко! Теперь придется драться за власть с отцом и Гейром, если тот, конечно, выжил…
– Братец, – оборвал его Крум. – Знаешь, на кого ты сейчас похож?
– На кого?
– На ребенка, который лезет в беседу взрослых мужей!
– За что ты так со мной? – обиделся Дарри.
– Потому что ты сам не знаешь, что несешь. Или не видишь, как изменился Арнгрим после того, как лингбак унес его в море? Не понимаешь, что истинные цели его темны, и ему нет никакого дела до власти над Яреном?
– Не знаю, брат, – фыркнул все еще обиженный Дарри. – Я только вижу, что пока Арнгрим пахал землю, он всегда выглядел больным и несчастным. А как вышел в море – сразу выздоровел!
– Так выздоровел, что вот-вот перестанет быть Арнгримом, – невольно оглянувшись, вполголоса добавил Крум. – Что произошло с ним в море? Почему так странно и
