Родгар, весь в бархате и золоте, не вписывался в эту обстановку; тем не менее он уверенно ходил по комнате, как будто все здесь было ему хорошо знакомо. Как только он начал рассказывать о различных частях, представлявших особый интерес, Дженива поняла, что он здесь не просто хозяин.
Родгар показал им крохотные механизмы, которые можно было рассмотреть только под увеличительными стеклами, и большие, размеренно двигающиеся согласно своему предназначению. Он объяснял, что в них сломано и как их можно починить, а потом продемонстрировал прекрасные инструменты, включая миниатюрный точильный станок.
Джениву машины всегда интересовали намного больше, чем изящное рукоделие. Машины были полезны, они производили что-то нужное и необходимое. Даже платье не столь необходимо человеку — в мире многие народы обходились куском ткани.
Родгар показал на игрушечную модель камина со свернувшейся перед ним кошкой.
— Вот здесь ключик, мисс Смит. Не хотите ли завести его?
Дженива повернула ключ. Заиграла веселая мелодия, и одновременно загорелись дрова в камине. Кошка помахала хвостом, а каминные часы затикали.
— Очаровательно!
— Это простая вещь, — сказал маркиз, когда завод кончился, — но она была сломана, и мы вернули ее к жизни. Не примете ли вы, мисс Смит, эту вещь как подарок надень рождения? Вы доказали, что умеете беречь сокровища.
Дженива, смутившись, поблагодарила хозяина мастерской. Что он имел в виду — вертеп или Чарли? Или то и другое? А может быть, Эша?
Родгар перешел к столу, на белой скатерти которого выделялось не менее сотни кусочков металла всевозможных форм и размеров. Дженива увидела приколотый к стене чертеж, или, лучше сказать, карту расположения всех этих железок, но это было выше ее понимания. Она тут же вспомнила, какими непонятными казались ей морские карты, когда она впервые увидела их в кабинете отца, и какими простыми со временем они стали.
Родгар указал место на чертеже и, взяв пять деталей, аккуратно сложил их вместе и надел на ось. Придерживая пальцами ось, он повернул одну деталь, и другая сама повернулась дважды.
Затем маркиз разобрал всю конструкцию и положил ее на стол.
— Можете попробовать, если желаете.
Дженива огляделась. Эш стоял неподалеку, но остальные гости разбрелись, развлекаясь другими вещами, предоставленными в их распоряжение.
Она снова посмотрела на хозяина, подумав, что и ее тоже заводят, как механическую игрушку, но все же не смогла устоять перед соблазном.
— Это нетрудно, потому что вы оставили детали в нужном порядке.
Дженива стала повторять движения маркиза и даже взглянула на чертеж, засомневавшись, правильно ли все делает. Теперь она кое-что понимала и, когда надела детали на ось, повернула последнюю, другая повернулась два раза.
Дженива засмеялась от радости, которой не заслуживала такая простая задача, затем взглянула на Эша, беспокоясь, что это ему не понравится, но на его лице увидела лишь удивление.
— Это было просто, — сказала она.
— Нет, — возразил он.
Дженива снова взглянула на Родгара, и он в ответ на ее взгляд произнес:
— Может быть, это просто для нас. А вы тоже из тех, кто верит, что может устроить так, чтобы в мире все было хорошо и спокойно, мисс Смит? Предупреждаю, иногда это желание может разбить человеку сердце.
— О нет, я не столь самонадеянна, — сказала она и прикусила губу.
Маркиз улыбнулся.
— В своих страстях мы все самонадеянны, независимо от того, велик ли наш мир, как земной шар, или совсем мал.
— Что это? — спросил Эш, показывая на покрытый холстом предмет в центре комнаты.
Родгар снял ткань. Дженива была не единственной, кто ахнул от восхищения при виде огромного голубя с перламутровыми крыльями, усыпанными бриллиантами.
— Так ты пытаешься укрепить мир? — хмыкнул Эш. Даже сейчас, когда Дженива была к этому не готова, она почувствовала, как в воздухе отчетливо запахло враждой. Родгар аккуратно сложил ткань и отложил ее в сторону.
— Его величество согласился со мной, что голубь мог бы быть и больше.
Джениве хотелось понять, о чем он говорит, и словно в ответ Эш повернулся к ней:
— Это подарок королю от посла Франции. Много блеска, но мало содержания. Впрочем, — добавил он, — д'Эон и в самом деле представляет один только блеск и мало содержания.
Д'Эон!
— Неразумно настолько недооценивать его. — Родгар повернулся к голубю. — Механизм прост, и его нельзя заменить, но он создает иллюзию живой птицы.
Родгар поднял рычажок, и птица ожила. Сначала она немного наклонила голову и затем, опустив клюв и выбрав среди зелени оливковую ветвь, подняла ее. Джениве в самом деле казалось, что голубь сознательно выбрал ветвь, что птица ожила.
— Раньше тут была только одна ветвь, — заметил Эш, — и раздавался щелчок, когда птица брала ее в клюв.
— Слабый щелчок слышен и теперь, но ветви немного дребезжат и заглушают его. Прекрасный способ отвлечь внимание.
Птица расправила крылья, и под ними стало видно написанное золотом слово: «мир» — оно блеснуло на мгновение, прежде чем голубь снова сложил крылья с легким шорохом оправляющей перья птицы.
Все захлопали в ладоши, и кто-то потребовал завести игрушку еще раз, тогда Родгар показал, как это делается, и отошел к Эшу и Джениве.
— А еще раньше он не складывал крылья, — припомнил Эш.
— Потребовалось большое искусство, чтобы переделать его. В его устройстве были допущены серьезные просчеты. Когда птица складывает крылья, как теперь, естественно, всем хочется снова увидеть, как она их расправляет, а для этого требуется всего лишь завести ее. Прежде голубь оставался с расправленными крыльями, и в этом все дело, но д'Эон во многом допускает просчеты. Меня искушает мысль, — сказал Родгар, разглядывая голубя, — снять этот перламутр и бриллианты и заменить перьями.
— Чтобы мир стал настоящим? — усмехнулся Эш. Родгар как-то странно посмотрел на него.
— Именно.
— Да будет так, — миролюбиво закончил Эш.
Дженива переводила взгляд с одного холодного, бесстрастного человека на другого и не могла поверить тому, чему только что стала свидетельницей. Она молила Бога, чтобы в реальности свершилось то, о чем она думала. Проблемы все еще останутся, но Родгар наверняка поможет помирившемуся с ним кузену вернуть милость короля. Дженива также питала надежду и в отношении себя, хотя и понимала, что одно с другим ничем не связано.
Она вернулась к другим механизмам, разложенным на верстаке. Ах, если бы заменить людей машинами — как бы тогда все упростилось!
Родгар подошел к ней и показал, как действует каждый механизм; он даже уговорил ее разобрать одни часы, при этом объясняя, для чего предназначены детали.
