Слева в подземной галерее забрезжил свет, и они свернули туда. Скоро под ногами стала попадаться трава, ее жухлые пучки были обильно напитаны водой.
В эту минуту друиды и Ян вступили на мост замка храмовников.
Излазив весь замок и не обнаружив зорзов, Травник и его отряд в конце концов оказались в часовне. Снегирь сразу обнаружил пролом в нише и позвал остальных.
Люк был открыт, цветы вокруг источали слабый запах затхлости и медленно умирали. Книгочей долго рассматривал узоры, выложенные из травы, кое-где попадались венки и букеты. У него было написано на лице недовольство, словно все это раздражало его сверх меры. Длинные и тонкие пальцы друида рассеянно потирали и теребили подбородок, он медленно шагал среди растений, небрежно переступая через таинственные ряды, приглядываясь, принюхиваясь, оценивая и размышляя. Спустя некоторое время Травник подошел к нему.
– Ну что, Патрик, расшифровал что-нибудь?
– Расшифровывать здесь особенно нечего, смысл этой катавасии я понял сразу, правда, пока лишь в общих чертах.
– Что же это такое? – спросил Травник.
– Круги сложили, думаю, зорзы. Такие штуки издавна используются местными ведунами, знают их и серые калики, и белые волхвы из русинских земель. Но круги сложены слишком правильно, даже нарочито. Так строит дом плотник, который еще ни разу не занимался этим, но знает наверняка, как это делается. У колдунов да ведунов есть свои привычки, в том числе и свой собственный уровень небрежности для каждого ритуала. На поверку она часто оказывается легкостью и мастерством в достижении цели.
– Так это тоже ритуал? – поинтересовался Снегирь.
– Да, ритуал, – ответил Книгочей, и глаза его слегка прищурились, как у кота, замечтавшегося о сметане. – Так обороняются от врагов, сущность которых исполняющему ясна не вполне.
– Как это – не вполне? – не понял Ян.
– Существует много вещей, живых и неживых, сущность которых никому не понятна, – пояснил друид. – Это не обязательно гром или молния, тут-то, во всяком случае, мне все ясно. Но есть несколько интересных штук, над которыми я ломаю голову уже не один год.
– Зорзы защищались, Патрик? – полуутвердительно произнес Травник.
– Да, по всей видимости, от нашего таинственного союзника в черных одеждах и маске, – сказал Книгочей. – Неясны две вещи: почему они его так опасаются, не зная его, как и мы…
– А вторая? – спросил Снегирь. Он придерживал под локоть Молчуна, который тупо разглядывал траву под ногами и все порывался шагнуть в центр какого-нибудь круга. Збышек с перевязанной головой держал Молчуна с другого бока.
– Вторая вещь – менее значительная, и она на первый взгляд просто пустяк, – сказал Патрик. – В ритуале обороны цветы – или иногда бывают мертвые рыбы, или в особых случаях мелкие птицы, – всегда смотрят на противника – сложившего обереги ведуна. Здесь же они повернуты головками внутрь кругов. Кто-то здесь еще побывал до нас и слегка порасшвырял все, или же последний уходивший зорз был неосторожен, во что я никогда не поверю, – твердо заключил он.
– Что это может значить? – задумчиво сказал Травник, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Думаю, мы узнаем это быстрее, чем хотелось бы, – невесело пробормотал Снегирь. Он нагнулся и, подняв с каменного пола обломок кирпича, невесть как здесь оказавшийся, бросил его в центр круга. Камень глухо стукнул о крышку люка. Книгочей усмехнулся и в четыре шага очутился рядом.
– Круги эти не про нашу честь, можно смело идти. Только на цветы лучше бы не наступать, пыльца может быть ядовитой, или еще какие-нибудь пакости. Ну что нашли?
– Идем, – подтвердил Травник. – Охрану будем выставлять?
– Если правда то, что я слышал о замке храмовников, – сказал Книгочей, – здесь может быть подземный ход, может быть, и не один. Никто не поручится, как далеко он нас может завести, а люк может быть и единственным входом-выходом, случаются и такие штучки.
– Тогда первый – Снегирь, за ним – Март с Молчуном, Книгочей и Ян. Я замыкаю. Снегирь!
– Да, Симеон! – откликнулся улыбающийся толстячок.
– Больно-то не веселись, и не спеши, поаккуратнее, – предупредил Травник.
– Хорошо, не беспокойся, – ответил Снегирь, но улыбаться не перестал. Он быстро добрался до люка и, легко отодвинув крышку, встал на лестницу. Затем шутливо помахал на прощание и быстро исчез внизу.
– Ну, если Казимир поместился, значит, мы точно пролезем, – заключил Книгочей, и тут же из люка раздались шум и грозное рычание Снегиря. В мгновение ока все, включая Молчуна, оказались у люка.
– Снегирь, что случилось? – обеспокоенно крикнул вниз Травник.
– Чего? – послышался сдавленный голос из темноты.
– Что там у тебя? – громко спросил друид.
– На лестнице одной перекладины не было, – ответила, тихо чертыхаясь, темнота.
– Порядок, – заключил Март. – Я пошел?
– Давай, – дружески подтолкнул его в спину Травник. – Поосторожнее только.
Друиды один за другим спустились в подземелье. Шедший последним Травник закрыл за собой крышку люка, и в шахте колодца наступила темнота.
Внизу была небольшая комната, из нее влево уходил подземный ход, в котором было посветлее. Ян почувствовал, что камень под ногами скоро кончился, дальше пошла земля, вся в мелких лужицах, и кое-где попадался жесткий дерн.
Через час ходьбы ход раздвоился. После короткого совета друиды выбрали правую галерею. Они перестроились, и теперь Книгочей шел последним. Когда спина идущего перед ним Снегиря скрылась в галерее, Книгочей встал с большого камня, на котором изучал свою книгу, и, прежде чем последовать за товарищами, сделал несколько шагов влево и заглянул в другую галерею.
Там было темнее, а из глубины хода чем-то остро и неприятно пахло. Патрик поморщился, но продолжал щуриться, вглядываясь в темноту. Затем он бросил туда маленький бумажный комочек, тут же вспыхнувший ослепительно белым и бездымным пламенем. Свет выхватил кусок боковой стены, уходящей в непроглядную темень, и все. Книгочей вздохнул, высморкался в темноту и поспешил в другой ход догонять друидов. Те шли ходко, да и в галерее было светлее, поэтому Книгочей порядком запыхался, прежде чем увидел замыкающего отряд Снегиря. Тот начал беспокоиться и уже оглянулся несколько раз. Книгочей нагнал его, и дальше они пошли рядом, тихо беседуя и обходя лужи.
Огонек, зажженный искусным ремеслом друида в левой галерее, медленно тускнел и наконец угас, рассыпавшись напоследок трескучими белыми искрами. Если бы Патрик бросил огонь чуть-чуть дальше, он обязательно увидел бы на мягкой глинистой земле широкий след лапы оступившегося здесь два часа назад Гвинпина. Лисовин никогда не оставлял следов, а Гвинпину, неуклюжему от природы и врожденной рассеянности души, еще предстояло этому научиться, как, впрочем, и многому другому.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
