– А как ты сообразила, что не стоит рассказывать, в каком виде ты его на самом деле нашла? Я про платье.
И мне вдруг отчего-то невозможно смотреть ему в глаза. Я опускаю взгляд и смотрю на свои туфли-ретро, каблуки которых проваливаются все глубже и глубже в землю.
– Понимаешь, я видела, что платье что-то значит для твоей мамы, и просто попыталась представить, как бы мне самой хотелось, чтобы обращались с моим «Живанши»…
И вот тут Люк забирает у меня поднос с фужерами, ставит его на стол и берет мои пальцы в свои.
– Лиззи, – говорит он глубоким голосом.
И мне приходится оторвать взгляд от своего французского педикюра. Я понимаю, вот оно. Сейчас он простит меня. Или нет.
– Люк, – говорю я, – мне так…
И оборвав меня на полуслове, струнный квартет, расположившийся в тени под дубом, заиграл знакомые такты: Там там та-там там там-там.
Окончание Второй мировой войны дало новый толчок развитию моды. Снова стал моден силуэт песочных часов, и даже знаменитые кутюрье занялись изготовлением фасонов прет-а-порте – особенно для подростков, у которых в послевоенный экономический бум появились карманные деньги для покупки одежды. Чем еще объяснить популярность пышных расклешенных юбок с кружевами? Как и в случае с сегодняшними «джинсами на бедрах», их прелесть была понятна только тем, кто их носит.
История моды. Дипломная работа Элизабет Николс
24
Любовь – сплошная болтовня, Важны на самом деле лишь друзья.
Джилетт Бёргесс (1866–1951), американский художник, критик и поэт
Свадьба Викки и Крейга чудесна. И я говорю это не только потому, что благодаря мне невеста неотразима в платье ошеломительной красоты. Свадьба была бы очаровательна, даже надень Викки свое старое платье. Просто кружев было бы чуть больше. Шери, Чаз, мадам Лорен, Агнесс и я сидим на заднем ряду и наблюдаем за церемонией. Мы с мадам Лорен утираем глаза, а Чаз фыркает. Что это такое приключается с парнями на свадьбах?
И все это время я украдкой поглядываю на Люка. Он сидит в первом ряду со стороны невесты. Впрочем, обе стороны можно считать невестиными, поскольку вначале на стороне жениха не было никого, кроме его родителей, сестры и трех бывших сокурсников. Пришлось часть гостей от невесты пересадить на ту сторону, чтобы равномерно заполнить места. Люк, как я вижу, поглядывает на своих родителей, которые по-прежнему хихикают и обнимаются, прямо как влюбленные старшеклассники.
А вот Доминик нигде не видно. Она или решила не выходить из своей комнаты, или совсем уехала из шато.
Потом пастор вдруг объявляет:
– Крейг, ты можешь поцеловать невесту. – Миссис Тибодо счастливо всхлипывает, и на этом все заканчивается.
– Пойдем, – тянет меня за руку Шери. – Мы опять отвечаем за бар.
Я с тоской ищу взглядом Люка. Мне когда-нибудь удастся оправдаться? И если даже удастся застать его одного, станет ли он слушать меня?
Спеша утолить жажду разгоряченных гостей, начинаю откупоривать бутылки шампанского. Теперь, когда церемония уже позади, настроение у всех как-то приподнялось. Мужчины ослабляют галстуки и снимают пиджаки, а дамы, опасаясь испачкать травой туфли, ходят босиком. Патапуф и Минуш вьются прямо под ногами официантов, разносящих подносы с канапе. Все вроде идет, как запланировано…
…пока Люк не подходит к нам и не спрашивает вполголоса:
– Никто не видел Блейна?
Я оглядываюсь на сцену, которую соорудили вчера для его группы. Баз и Курт уже стоят соответственно за барабанами и клавишными. Бас-гитарист (я забыла его имя) тоже там, настраивает гитару. Даже стайка подружек Викки уже стоит на деревянном танцполе, с нетерпением ожидая концерта.
Но вот у микрофона посредине сцены никого нет.
– Похоже, «Тень Сатаны» лишилась своего солиста, – замечает Шери.
И тут к нам подбегает Агнесс. Она похожа на ангелочка в платье из розовой органзы, больше подходящем для прогулок, чем для свадьбы. Но именно это и делает его таким очаровательным.
Она что-то тараторит по-французски Люку, и у того брови ползут вверх.
– О нет! – выдыхает он и тут же спешит к родителям невесты.
– Агнесс, – говорю я, торопливо наполняя пустые бокалы, которые мне все время протягивают, – в чем дело? Что ты сказала Люку?
– Да ничего особенного, – отвечает она, откинув со лба прядку волос. – Только то, что комната Блейна пуста. Чемодан, вещи – все пропало. В комнате Доминик – то же самое. Фургончика «Тени Сатаны» тоже нет на месте.
Что-то холодное льется у меня по руке. Я пролила шампанское.
– Черт, – говорит Чаз, услышав наш разговор, и начинает хохотать. – Вот черт!
– Ну? – раздраженно спрашивает Шери. Работа официанта всегда давалась ей с трудом. – Что смешного?
– Блейн и Доминик, – говорю я онемевшими губами. Я сразу вспомнила наш ночной разговор с Блейном. Ведь это я уверяла его в существовании девушки, которая будет совсем не против внезапно свалившегося на него богатства.
И свой разговор с Доминик вчера вечером насчет Блейна и его контракта со студией звукозаписи… я уж молчу о проданной «Лексусу» песне.
Похоже, Блейн нашел себе новую девушку, а Доминик – парня, готового следовать ее планам дальнейшего обогащения.
– Ну, – нетерпеливо подталкивает меня Шери. – Что Блейн и Доминик?
– Похоже, они вместе сбежали, – говорю я. И все по моей вине.
Теперь очередь Шери проливать шампанское. От неожиданности рука у нее дергается, и она обливает Чаза.
– Эй, осторожнее! – возмущается тот.
– Блейн и Доминик? – переспрашивает Шери. – Ты уверена?
– Его здесь нет, ее – тоже, – говорю я и смотрю в сторону сцены. Да, дела «Тени Сатаны» неважны.
Викки, ослепительная в своем свадебном платье и фате, присоединяется к подружкам. Похоже, она только что заметила, что ее братец отсутствует.
– Надеюсь, Блейн у них не единственный, кто умеет петь, – говорит Чаз.
– А нельзя вернуть струнный квартет? – спрашивает Шери.
– Интересно, как можно танцевать под Чайковского? – говорю я.
Неужели все это происходит на самом деле? Поверить не могу, что Блейн так поступил с сестрой. Правда, здесь приложила руку Доминик. Чему уж тут удивляться!
Но от этого моя вина ничуть не меньше. И зачем я рассказала ей про Блейна? В таком уязвимом состоянии после разрыва со своей девушкой он просто не мог противостоять козням красотки!
Может, она и страдала оттого, что Люк бросил ее. Но девушек вроде Доминик легко вылечивает такое лекарство, как парень с трастовым капиталом.
И что бы там ни говорила Шери, это я виновата в разрыве Люка и Доминик. И дело тут вовсе не в том, что он тайно любит меня. Просто я подталкивала Люка осуществлять свою мечту с медицинской школой и не потакать желанию Доминик перебраться в Париж…
