— По велению Гьеруса, естественно. Он приказал помочь здесь, вот я и подчинился. Не в моих правилах перечить Богам. Как бы то ни было, у меня мало времени. Нужно уничтожить ваши орудия, ибо они сильно мешают нашим войскам.
Театольд в одно мгновение оказался перед Балфорстом, меч ударил быстро, целя острием в горло. Балфорст резко отклонился и тут же использовал встроенный в легендарный молот именуемый «молотом расколотых небес», талант «небесный суд», что наделяет удары молота магией молнии, эквивалентной по силе заклинаниям седьмого класса. Оружие с тяжелым воем и скоростью метеорита понеслось к противнику. На миг даже показалось, что вокруг молота из-за скорости воздух настолько нагрелся, что воспламенился. Театольд вскинул щит. От тяжелого удара вздрогнула земля, окружающие даже присели от мощного грохота. Блеснула яркая вспышка молнии, что тут же оплела щит и исчезла. Театольда слегка сдвинуло с места, но никаких видимых повреждений удар ему не нанес.
— Хороший у тебя молот, — произнес он. — Как только расправлюсь с тобой, заберу себе.
С этими словами он нанес резкий вертикальный удар. Балфорст только успел подставить металлическую рукоять молота. Меч со звоном ударился об нее, а затем с гудением отскочил. Балфорст тут же контратаковал, обрушив молот сверху, но на его пути опять встал щит. Тяжелый удар, вспышка молнии, но Театольду вновь не нанесено видимых повреждений, только ноги чуть согнулись от тяжести удара.
Противник быстро атаковал, Балфорст запоздало отклонился, острие со скрежетом прошлось по боку нагрудника, оставив глубокий порез. Парень ударил в ответ и снова щит блокировал удар. Магия седьмого класса — самого высокого доступного смертным — толстыми молниями прошлась по металлу и тут же исчезла, словно щит поглотил ее.
Они замерли друг напротив друга, тяжело дыша.
— И все же, почему ты здесь? Этот вопрос не дает мне покоя. Почему апостол одного Бога помогает другому?
Театольд повел плечом, разминая его.
— Ждешь, что я тебе отвечу? Попробуй подумать сам.
— У меня есть только одна теория. Никакой войны Богов нет.
Глаза Театольда чуть прищурились, и «добряк» понял, что Театольд улыбается.
— Вот как? Я угадал, правда? Значит, эта война лишь развлечение. Боги на самом деле не воют друг с другом, а делают вид и сталкивают смертных. Так ведь? — спросил Балфорст.
Театольд хмыкнул.
— А ты умен.
— То есть и ты знаешь об этом. Понятно. Неудивительно. То, что один из апостолов одного Бога вдруг помогает другому Богу — говорит о многом. Как и то, что все святые войска были стянуты на север без опасения, что другие Боги попытаются воспользоваться этим. Ты же видишь, что это безумие, Театольд.
— Возможно.
— Так почему ты поддерживаешь это?
— Я просто подчиняюсь их воле. Воле Богов. Кто я такой, чтобы идти против их решения? Ведь им виднее. Да кто в здравом уме пойдет против воли Богов?
— Например, я.
Апостол громоподобно захохотал.
— И что же ты сможешь сделать?
— Например, победить тебя.
Театольд прервал смех, стал серьезней.
— Ну что же, тогда попробуй.
Они вновь стали обмениваться ударами. Балфорст блокировал атаки рукоятью, уклонялся, но далеко не всегда получалось удачно, так как противник был невероятно искусен во владении мечом. И время от времени клинок попадал в наплечники, оставлял вмятины на шлеме и панцире, несколько раз даже пробил доспех и оставил неглубокие раны.
— Давай, парень. Ты же обещал победить меня!
— И сделаю это! — прохрипел Балфорст.
Он нанес очередной удар, но опять щит блокировал молот.
«Это явно не обычный щит. Он спокойно выдерживает мои тяжелые физические атаки, на нем даже нет и вмятинки. Но что еще более странно — он поглощает все мои атаки встроенной в молот магией».
— Поторопись. Сколько действует твой талант? Десять минут? Двадцать? Час? Знай же, за годы жизни я смог развить свой талант, углубить «память крови». И теперь, когда я активирую «Кровь гигантов», то могу находиться в этом состоянии десять суток.
Мороз прошелся по коже Балфорста. У него самого осталось минут десять работы таланта. А значит, скоро противник станет сильнее по всем параметрам. Его и так не получается победить, а дальше шансы вообще сведутся к нулю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Что же делать с этим щитом? Он явно легендарный. Уверен, что встроенный талант что-то типа поглощения или блокирования любого магического и физического урона. Иначе объяснить то, что противник не получает урона от магии, а щит не имеет даже царапин после стольких мощных ударов, не получается». — Подумал Балфорст.
Очередной обмен ударами привел к тому, что меч противника, сверкнув перед лицом, ударил в шлем, сорвал его, и острие чуть задело лоб, оставив рану. Кровь потекла по лицу «добряка».
— Похоже, твои силы на исходе. Следующей атакой я подарю тебе быструю смерть. Прощай, брат по крови, — произнес Театольд.
Он резко сместился вправо и нанес быстрый удар мечом наискось. Балфорст взревел, внезапно в голове его вспыхнула мысль, и он вместо того, чтобы уклоняться или защищаться, ударил в ответ, но не по противнику, а вопреки всем канонам боя молотом, по приближающемуся мечу. Клинок и боевой молот встретились с громким звоном. В этот миг с молота сорвалась молния, опутала лезвие клинка и перекинулась на тело Театольда. Тот взревел, вытянулся в струнку. Молния, на миг охватившая тело апостола, исчезла. Из щелей в доспехах пошел легкий пар.
— Ах ты… — прохрипел Театольд, увидев, как Балфорст, размахнувшись, ударил слева.
Каким бы сильным ни был Театольд, но полученный от магии седьмого класса урон не прошел для него бесследно, так что движения чуть замедлились, но даже так он смог развернуться и поднять щит. Только вот Балфорст ожидал это и в последний миг изменил траекторию полета молота. Оружие добряка со всей силы ударило в ногу, и вновь молнии пробежались по телу. От тяжелого удара в бедро даже броня не смогла полностью защитить ногу от повреждений. Вскрикнув, Театольд упал на колено. Балфорст размахнулся и ударил сверху. Молот с тяжелым стуком врезал по руке, сжимающей меч. Вновь гром молнии и хруст костей разнеслись по округе. Меч выпал из сломанной руки Театольда. Сам апостол качнулся.
«Не дать ему передышку, не дать восстановиться! Я должен атаковать!»
Следующий удар пришелся в спинную пластину. С яркой вспышкой и тяжелым металлическим стуком Театольда отбросило вперед. Он бухнулся в снег. Несколько мгновений валялся неподвижно, затем ноги дрогнули. Он подогнул колени, попытался встать, но это не получилось. Тело качнулось и Театольд упал на бок, а потом перекатился на спину.
— Бездна тебя забери, — прохрипел апостол.
Тяжело хромая и дыша, Балфорст подошел к противнику.
— Ну вот ты и проиграл. Заберу-ка я твой щит и меч. Готовься, тебя ждет темница.
— Ты не станешь добивать меня?
— Мой молот и моя сила предназначены для убийств только монстров.
— Ну, ты и дурак, братишка, — прошептал Театольд, веки его опустились, и апостол потерял сознание.
Удары сыплются со всех сторон. Все, что я могу — это лишь защищаться. Сил на контратаки не осталось. Доспех во вмятинах, порезах, дырах от колотых ударов. Мы сражаемся уже больше десяти минут, а я чувствую себя выжатым как лимон. Тело горит от боли, голова кружится, на щеке и виске чувствуется засохшая корочка крови. Я сильно устал. Хотя новые доспехи имеют бонус к уменьшению расхода выносливости и ускоренного ее восстановления, но даже так бой с Богом быстро измотал меня. Несколько минут назад мне пришлось использовать талант, встроенный в «убийцу тысячи монстров», под названием «Сила Бога». Конечно, какой-то встроенный талант, дарующий «силу бога», в реальности не помог мне даже по силе сравняться с настоящим Богом. Да мои базовые статы силы поднялись в десять раз, а с добавлением множителей от меча дошли почти до ста тысяч, но даже так я все еще был слабее Ярхвье, пусть и ненамного.
