берега, хихикая и карабкаясь назад по утрамбованному песку, чтобы избежать приближающегося прибоя. Гордо улыбаясь, она кивнула. «Да. Это мои Коди и Мия».
— Он был красивым мальчиком, — сказал Валериан.
Улыбка Натали исчезла при использовании слова «был». Это напомнило ей, что Коди умер, и что это был сон, который она часто видела в той или иной вариации. Трое на пляже, трое играют с осенними листьями, трое лепят снеговика. .
«Мой терапевт считает, что эти сны — мой способ справиться с чувством вины за то, что я была плохой матерью для Коди. В моих снах я делаю с ним все то, на что у меня не было времени в жизни,»— вдруг сказала она ему.
«А ты что думаешь?» — спросил Валериан.
«Я думаю, что скучаю по нему и сожалею, что не проводила с ним больше времени, пока могла, что я провела большую часть его короткой жизни, работая, и упустила… . так много», — грустно закончила Натали, а затем скривилась и указала: — Что гораздо более эгоистично, чем просто чувство вины, не так ли?
Валериан покачал головой. — «Ты слишком строга к себе. У всех нас есть сожаления. То, что мы делаем или не делаем, рассчитывая, что позже у нас будет время, чтобы заняться этим или исправить. К сожалению, жизнь не дает сводки грядущих событий, и иногда у нас просто не хватает времени».
— Ага, — пробормотала Натали, а затем, решив, что ее сон становится слишком тяжелым, выдавила из себя улыбку и сказала: — Итак, как я уже сказала, мой терапевт считает, что дети — это проявление моей вины во сне. Она пошевелила бровями. — «Интересно, что она скажет по поводу твоего появления в нем».
— Полагаю, это зависит от того, что ты расскажешь ей обо мне, — сказал он с легкой улыбкой.
— О боже, — сказала она, расширив глаза в притворном смятении.
«О, Боже?» — неуверенно спросил он. — Почему «о боже»?
«Потому что я не думаю, что она готова к этому», — весело сказала Натали. — «Я имею в виду, что это были три года борьбы со скучным дерьмом, таким как предательство, двоеженство и все такое».
— Скучная хрень, да? — спросил он с насмешливым недоверием.
«О, поверь мне, я уверена, что она слышит такое по восемь часов в день. Обычно люди не ходят на консультации, чтобы ныть о том, что после трех лет без секса они встретили невероятного красавца, которого они находят до смешного привлекательным и который, кажется, ей нравится. По крайней мере, целуется он что надо.».
«Красавец?» — спросил он, сияя.
— О, пожалуйста, как будто ты этого не знал, — весело сказала она. — «Я уверена, что множество женщин говорили тебе, что ты великолепен».
Валериан пожал плечами. — «Что думают другие женщины, не имеет значения. Важно, что думаешь ты».
Натали чуть не растеклась лужей на пляже. Он точно знал, что сказать. Но на самом деле он не был Валерианом, просто частью ее разума, с которым она пыталась разобраться.
«Думаю, мне нужна еще консультация», — пробормотала она.
«Почему?» — обеспокоенно спросил Валериан.
«Потому что ты меня явно очень привлекаешь, и я не думаю, что это хорошо».
Валериан слегка напрягся, беспокойство на его лице усилилось. — «Почему?»
Нетерпеливо заерзав, Натали повернулась и направилась к берегу, рассеянно заметив, что дети исчезли. Теперь они с Валерианом были одни на пляже. Но поскольку это был сон, волноваться не о чем, подумала она, остановившись у кромки воды и позволив прибою омыть пальцы ее ног.
«Почему влечение ко мне — это плохо?» — Валериан настаивал, следуя за ней.
«Потому что у меня есть дела, которыми я хочу заниматься — бизнес, который нужно вести, дочь, которую нужно растить, — и я не хочу, чтобы мое сердце разбилось». — Она без колебаний перечисляла беспокоящие ее вопросы. В конце концов, сны должны были все уладить, так что она может проработать это.
Валериан помолчал с минуту, а затем спросил: «Что, если бы я мог гарантировать, что не разобью тебе сердце?»
«Никто не может этого гарантировать», — весело сказала она.
— Я мог бы, — заверил он ее. — И я был бы счастлив помочь тебе воспитать твою дочь. Я бы никогда не встал между вами двумя.
То, что хотела бы услышать каждая мать, — вздохнула Натали. Это было чертовски плохо, это был сон.
«Чем ты хочешь заниматься?» — спросил Валериан, когда она не ответила.
«Я хочу превратить Shady Pines в нечто особенное, место, о котором люди говорят и куда хотят прийти», — рассказала она. — «И я знаю, что могу это сделать, но это потребует работы, времени и усилий, а с другой стороны общение с тобой. . Было бы так легко влюбиться в тебя», — призналась она. — «И это может разрушить все мои планы, и тогда я всегда буду задаваться вопросом. ".
Натали помолчала и нахмурилась, но потом призналась: «Я думаю, это то, что мне нужно, чтобы разобраться, и поэтому ты здесь, во сне, чтобы я могла».
— Натали, — тихо начал он.
— Смотри, — прервала она. — «Судя по тому, что я видела, ты кажешься хорошим парнем. У тебя очень ответственная работа. Ты защитник, заботливый, внимательный, удивительный брат, и, Боже мой, то, как ты вел себя с Мией, уже заставило меня немного влюбиться в тебя». Встретившись с ним взглядом, она серьезно добавила: — Ты был бы хорошим отцом, и я хочу такого для Мии, но….».
«Но?» — подсказал он.
«Ты действительно такой замечательный, каким кажешься? Я имею в виду, я думала, так про Девина, и посмотри, что из этого вышло». — Она покачала головой. — «Я не думаю, что мне хватит сил снова пройти через что-то подобное. После аварии было..». — Она поморщилась. «Это заставило меня усомниться во всем: в моем интеллекте, в моей способности читать людей, в моей ценности как личности». — Натали серьезно посмотрела на него. — «Потребовалось три года консультаций, чтобы исправить ущерб. Я только начинаю чувствовать себя целостной и снова начинаю доверять себе. Я не знаю, действительно ли я хочу снова рискнуть получить такую боль».
— Я бы никогда не предал тебя вот так, — поклялся Валериан.
«Хорошо. Ты не разобьешь мне сердце.» — сразу сказала она. — «Что, если мы начнем встречаться, и все будет так же прекрасно, как тот поцелуй, который мы разделили? Здоровые отношения не выживут с моим графиком. Мне, вероятно, придется пойти на уступки, и следующее, что я осознаю, что начала приносить жертвы ради тебя, ради наших отношений. Мне придется отказаться от своих мечтаний и амбиций, потому
