Влекомый тяготением – в его ладонь скользнул тот самый явленный на Сенной (тяжелый и убийственно юный – всего лишь времен Антанты и интервенции в Архангельск) винтовочный штык; доподлинный – он десятилетия хранился в одной из коллекций.
С ловом – настоящее чудо (почти в локоть – вместе с рукоятью); оказавшись в ладони, он стал словно римский меч времен Республики и спартаковской пугачевщины; персонифицируясь – штык совершал то, для чего был предназначен: ужасал.
Стас – намеренно извлёк его из одной из версификация события на Сенной; в какой-то мере времена перемешались, и Стасу (невольно) «захотелось», чтобы угрожавшее Перворождённым оружие вернулось в «Атлантиду» и обернулось против её населянтов.
Стас – уже был рядом (с помянутыми населянтами); более того – стал совсем вплотную – стремился (как вода) заполнить собою виртуальные объемы предстоящих ему супротивников; левой стопой ноги (невидимой из-под плаща) он коснулся голени одного из охранителей (как кувалдой из-под полы)!
Кость – хрустнула как сырая морковь. Коротконогий Олег – всё ещё продолжал взглядывать и начинать (обнажая мелкие зубы, его рот распахивался для ответа окрикнувшему): мышцы груди еще только давили на легкие, слова еще только закипали в гортани.
Всё – было медленно, по человечески медленно; но – боль от раздробленной голени еще не успела парализовать человека; точно так же медленно (хотя и несколько иначе медленно) – правая рука Стаса вместе с клинком уже взлетала.
Взлетев – тупая сторона тяжелого клинка встретилась с нижней челюстью охранителя и вдребезги ее расплескала; показалось – как будто не было никакой на Стаса управы.
Показалось – всё было точно так, как в самый первый миг перерождения Стаса, становления его как сверхчеловека, маленького божика; да – когда-то (в прошлой истории) произошла с ним эта беда!
Напомню (в прошлой истории) – что в далеком городе у моря, когда он попал в поле лице-зрения смертносной Лилит, то она сочла его бес-полезным (когда он считал свои пользы), и она его очень по своему пощадила.
Всё было (казалось) – точно так, и (как и тогда) ещё не было на Стаса управы.
Но (тогда) – ещё тогда не умер Илья. Тогда (еще) – не вернулся в Санкт-Ленинград Цыбин, дабы передать свою волю к жизни – душе, отягощённой всей тяжестью кармы смертной ипостаси Первочеловека (псевдо-Адама); но – поместить этот «компот» в тело (безымянного) поэта «на мосту между мирами».
Тогда – я ещё бы не понял, зачем именно (в моей истории) такой персонажи как душегуб Цыбин, мумифицированный заживо отцеубийца Пентавер (носивший другое имя) и безымянный поэт (возжелавший социальной реализации в Москве); всё обстояло таким образом – как будто не было на мироздание никакой управы.
Всё – было медленно (по человечески медленно); но – боль от раздробленной голени ещё не успела парализовать человека; и точно так же – медленно (хотя и несколько иначе медленно) правая рука Стаса вместе с клинком уже взлетала.
Взлетев – тупая сторона тяжелого клинка встретилась с нижней челюстью охранителя и вдребезги ее расплескала.
Стас – протянул левую руку (как бы слегка удлинившуюся) и двумя пальцами взял (пронзив мышечный каркас) коротконогого за трепетный кадык и слегка сдавил.
После чего – молча (ибо – проговаривать слова было непереносимо медленно) повторил:
– Только происшествие на Сенной. Имя того, кто отдал конкретный приказ.
Но! Даже молчаливые слова были слишком медленны. Медленней, чем удары сердца в груди низкорослого. Медленней, чем студеная боль, настигающая телохранителей. Поэтому – пока Стас молча произносил их, один из пораженных им жлобов сосредоточился на раздробленной голени, другой – на разлетевшейся (homo denatus) челюсти.
Кто-то из группы за спиною коротконогого (пока не досягаемый) – принялся нашаривать подмышкою кобуру (которой на месте не оказалось – всё же полицианты побывали, надобно было прилично предстать); все движения были тягучи и тягостны, но (почти сразу) – происходящее опять переменилось!
Стас – скользнул меж этой тягости (причём – вправо и вбок); причём – он сразу же прошел между слабо похрипывающим Олегом и тем из субъектов, что вместе со своей расплесканной челюстью мычал и опускался на пол.
Волоча кадык Олега («всему» Олегу – тоже приходилось поспешать) – за собой, Стас шагнул дальше и дальше – стремясь к (пока что) недосягаемой группе! Впрочем – скользил он недостаточно быстро (всё же– коротконогий очень мешал).
Тогда (вынужденно) – Стас ещё задержался. Ласковым касанием рукояти клинка он лишил своего невольного спутника сознания (оставляя временно живым – для последующей беседы); потом он обернулся к другим временным.
Впрочем – опять недостаточно быстро; но – в его медлительности не было его вины: сопротивлялись и материя, и не вполне подвластное время. Поэтому – даже обеспамятовавший Олег очень медленно закатил глаза и опустился на пол, где уже обустроились (как эмбрионы обвившись вокруг своей боли) оба телохранителя.
Впрочем – кое-кто ещё пытался сохранить свое тело хоть как-то иначе (не прячась в своём бессмысленном зачатии): тот громила, что бесполезно нашаривал оружие, уже метнулся за ним в раздевалку!
Двое других – сами метнули свои хрупкие тела прямо к Стасу.
Ещё трое (последние) – остались на месте, умело не создавая давки. И тогда Стас – стал опережать свое зарычавшее сердце!
Он – прыгнул сквозь тягость пространства и юлой крутанулся в загроможденном коридоре. Его рука – вновь взлетела. Его клинок – перерубил переносицы обоим нападавшим. Мёртвые – ещё не поняли, что умерли, а он уже шагал меж них к остальным.
На своем пути – задел одного из убиенных плечиком (того, что был слева – словно бы тараном о былинку).
Труп – невесомо отлетел (как тополиная пушинка); но – глыбою своей сшиб добиравшегося до оружия бандита. А из перерубленных переносиц – плеснули кровь и мозги; но – Стас уже был далеко.
Прежде, чем сердце успело ударить, он убил еще двоих: полностью повернув себя вокруг земной оси (или раскрутив птолемеев – всего лишь трехмерный – глобус вокруг своего «я хочу»), он рассек бандитам гортани; но – третий находился гораздо дальше, за спинами новопочивших.
Стас – его не достал; бандит – оказался более чем быстр: Стас получил мощный выплеск кулаком, причём – в область сердца (очень
