- Ты же не соб...
Слова застряли в горле и превратились в удовлетворённое шипение, когда я вобрала головку в рот, провела языком по уздечке. Тяжёлая ладонь тут же опустилась на мой затылок и за волосы потянула назад. Один мой взгляд в его расширенные зрачки и пальцы разжались, а изо рта полились горловые стоны. И я получала удовольствие от того, что сейчас делаю, упивалась его реакцией, его сбитым от возбуждения дыханием. Как глоток воздуха был его потерянный взгляд, когда мой язык исчезал с горячей плоти. Я играла, я забавлялась, я лизала и покусывала бархатную кожу, только Марат вскоре взвыл. О, да, кто-то любит вести? Ловко отстранив меня от желанного, уложил на спину, теперь сам навис надо мной.
- Я хочу так. - Прохрипел.
Я слюной готова была подавиться, от осознания того, что он хочет. Не просто оральный секс, от трахнет меня в рот. Сейчас. Грубо. А у меня вместо того, чтобы испугаться, бёдра ходуном ходят, и ягодицы сжимаются, что угодно, только бы унять эту боль внутри, боль, которую рождает желание. Марат стоял на коленях, полностью голый, на загорелой коже проступали капельки пота, а я присела, чтобы быть чуть выше. Прочитав согласие в глазах он сделал первый пробный толчок в мой рот, так ему однозначно нравилось больше, он тут же прошипел от ощущения своей власти. Следующий раз толкнулся сильнее, глубже, я знала, что сдерживает себя, но даже его контроль не спасал меня. Слишком глубоко, я задыхалась, но не понимала, чего хочу больше, чтобы он прекратил или чтобы продолжил. Вскоре его движения ускорились и я не могла сказать точно когда он вошёл, а когда вышел, удерживал меня за голову, чуть сдавливая шею, иногда проталкиваясь до самой глотки, но мне было хорошо. Потому что с ним. Потому что так, как он хочет. Я вцепилась в его ягодицы, впиваясь в них ногтями, раздирала, понимая, что делаю больно. Через минуту он отстранился и глухо застонал, кончая. Не в меня. Это важно.
Пытаясь отдышаться, гладил мои волосы, всматривался, пытаясь понять, понравилось ли мне.
- Всё хорошо? - Спросил, потому что я глаза закрыла и легла на кровать.
- Хорошо. Когда с тобой.
- Устала? - Невесомый поцелуй в губы, я вяло отвечаю. Всё онемело.
- Почему ты мне не доверяешь?
- Доверяю...
- Мне нужен ты.
- Я с тобой.
- Не уйдёшь?
- Ты устала... - Ласково улыбнулся Марат и погладил меня по щеке.
Гладил, пока я не провалилась в сон, не помню, что снилось, только было легко и хорошо. А когда проснулась, настал новый день. И новая жизнь.
Мы узнавали друг друга, мы старались угодить, мы смеялись и целовались как школьники. Марат взял несколько дней выходных, чтобы побыть со мной. Прогулки по парку, мороженное и кино на последнем ряду, всего четыре дня. Четыре дня и сказка закончилась.
Я проснулась как от толчка в спину, огляделась по сторонам и поняла, что это всего лишь сон. Страшный. Я летела в пропасть. Липкий холодный пот покрывал лоб, в горле пересохло. Марат спал рядом и видимый страх отступил, но внутренняя неугомонная паника осталась. Я спустилась вниз, набрала стакан воды, решила взять его с собой на верх, проверила Андрея, поправила ему одеяло, как делала в детстве, а как раз когда поднималась на верх, почувствовала внезапную тяжесть. Живот неприятно потянуло, а между ног что-то хлынуло, первая нелепая мысль была о том, что это могли отойти воды, только у меня и срок не тот, да и... испугалась, голова отказывалась соображать. Пока добралась до ванной и включила свет, кровь густым ручейком спустилась до лодыжки, часть просто капала на пол. Не знаю, как сознание не потеряла, видимо, инстинкт самосохранения сработал, до Марата дошла и толкнула его в плечо.
- Что? - Подхватился он, но так как я и слова вымолвить не могла, так меня колотило, только стук зубов и был слышен, он посмотрел на свет в ванной и на кровавые пятна на полу в этом свете.
Меня уложил, и сразу набрал номер на телефоне. Я не слышала, что говорил и кому, вообще в ушах шумело, так, как бывает когда прикладываешь морскую раковину, чтобы, якобы, вспомнить шум моря. В следующий раз он подошёл ко мне когда был уже полностью одет, влажными салфетками протёр ноги и успевшую загустеть на них кровь, укутал в одеяло и на руках понёс на улицу. Сам был за рулём, Диму ждать не стал. Приехали мы в тот же медицинский центр, где когда-то проходили обследование. Нас уже ждали. Марат меня даже на каталку не положил, так и понёс на руках, а я... мне казалось, что я молилась. Не знаю молитв, мама не приучила, а мне всё время некогда было в церковь сходить, поэтому сейчас просто просила помощи.
- Обширная отслойка плодного яйца.
- Она и была, понятно, сейчас что делать?! - Тряс он молодого врача, который проводил ультразвуковое исследование. Меня за руку держал, чтобы не паниковала. Но я уже не паниковала. Я уже знала, что это всё.
- Вы меня не поняли, Марат Игнатьевич, - чётко и, по возможности, спокойно ответил врач. - Это не то, что было. Это новое нарушение, только теперь там уже нечего сохранять. Марина Максимовна, я пришлю к вам анестезиолога, так же нужно будет подписать согласие на проведение операции.
- Какое согласие, какой операции?! Ты чего-то не понял?! Или ты спасёшь ребёнка, или рядом ляжешь!
Я думала, Марат действительно его убьёт, но было так пусто, что практически всё равно. Не узнавая свой голос, прошептала: - Я всё подпишу.
Марат присел на край кушетки, нервно улыбнулся, погладил мою ладонь, разглядывая тонкие пальцы.
- Всё хорошо, слышишь? Всё хорошо будет. Не спеши, родная, сейчас профессор приедет. Помнишь, он тебя консультировал? Он Бог, он всё сделает, Мариш...
- Не нужно. Не выйдет ничего.
- Тебе больно? - Не слыша меня суетился он. - Потерпи, родная, - целовал холодные пальцы, - потерпи, сейчас всё хорошо будет. Не волнуйся, только не волнуйся.
Даже улыбнуться удалось, в обмен на эту трогательную заботу.
В три часа ночи меня привезли в палату.
Я не спала. Не получалось спать. Ко мне никого не пускали и только тихие голоса откуда-то издалека коридора оповещали о реальности происходящего. В пять часов пришёл Марат. Уставший, бледный, он ничего не сказал, опустился на кровать рядом со мной, погладил колени, прилёг сзади, прижимаясь носом к волосам, обнял за живот и словно мою боль забирал себе. Так я уснула.
- Марина Максимовна, на укольчик.
Разбудила меня улыбчивая медсестра со шприцем в руках, что-то говорила, пыталась шутить, но ответа не требовала. После неё был врач, он, в основном, расспрашивал, отвечать не хотелось, но я хотя бы попыталась. Потом несколько часов в вакууме. Кто-то принёс пакеты с продуктами и со словами : - Вам передали, растусовал их по палатному холодильнику. Даже телевизор включили на канале о животных. Странное состояние: и не спишь, и не живёшь, в общепринятом смысле этого слова, находишься в каком-то подвешенном состоянии. Марат пришёл около десяти часов вечера, когда я уже и не надеялась его увидеть, хотя мне и сказать-то ему нечего.
