Вьер покачала головой.
— Я бы решила, что вы, юноша, смеётесь над старой женщиной, если бы не одно обстоятельство.
— Смеюсь?
— Ваши слова верны от первого и до последнего. Но их можно выбросить прочь.
— Почему же?
— Они больше не нужны, — женщина помолчала и сухим тоном чиновника, читающего сводку событий, сообщила: — Вечером девятого дня третьей ювеки Ока Аурин в ходе следственных действий изъятые ранее игральные кости прекратили своё существование. Попросту говоря, рассыпались трухой.
Сдержать улыбку не получилось. Значит, надзорные на стали тянуть кота за хвост и быстренько приступили к поверке моих наставлений практикой. Признаться, не ожидал. Думал, придётся торчать в управе весь Зимник. Что ж, людская алчность в очередной раз сыграла мне на руку. Будем надеяться, не в последний.
— Вижу, для вас подобный исход дела не стал неожиданным, — вьер сузила глаза, пряча серую сталь взгляда в ножнах век.
Соврать? Прикинуться наивным дурачком? Нет, не стоит дразнить демонов. Хотя, что бы я ни сказал сейчас, мне в вину не поставят: иначе допрос проходил бы с участием писца и наблюдателя, призванного засвидетельствовать соблюдение всех правил, в особенности, телесного и душевного здоровья допрашиваемого. По утверждению молвы, все эти строгости вошли в обиход после Зимне-Летней войны, длившейся от одной тёмной ювеки до другой и случившейся именно из-за того, что обвинение одному из сиятельных вельмож, попавших в опалу, было предъявлено по итогам допроса с применением всяческих подручных средств, включая дурман и иголки разной толщины. У вельможи оказалось множество друзей и сторонников, которым не понравился приговор (кстати, в самом деле, надуманный и нелепый), и... Разгорелась маленькая междоусобная свара, закончившаяся только после личного согласия императора внести в законы несколько лишних строчек. Конечно, покойным управам работы прибавилось, вот только врать на допросе стало ещё опаснее, чем было: если уличат во вранье, сразу отправляют на каторжные работы во благо империи. Согласно всё тем же лишним строчкам.
— Да, hevary.
— И как мне видится, вы не просто предполагали, а рассчитывали, что именно этим всё и закончится. Я права?
Смотрю на улыбчивое лицо под вуалью морщинок. Зачем женщина старается докопаться до моих мотивов и расчётов? Любопытство мучает? Вряд ли: не тот возраст. Нет, вьер преследует свои цели, а вот какие именно, есть шанс узнать и немедленно. Если быть честным и искренним.
— Да. Я знал, что кости рассыплются, но не мог с точностью предсказать, в какой момент.
— Потому что не знали, сколько раз тоймены попытаются выбросить «Солнцестояние»?
— Именно.
Она потёрла пальцами переносицу.
— Умно. Но если не секрет, откуда вы взяли столь послушные кубики?
— Сам сделал.
— Сами?
Кажется, мне не верят.
— Можете справиться у деревянщика, если пожелаете. Нашёл кусок доски, попросил распилить, выбрал пяток заготовок и раскрасил. Очень просто.
— Полагаю, самым главным было первое? — Уточнила вьер. — Найти нужную доску?
— Если бы так, послушных костей было бы пруд пруди, и Плечо надзора устало бы их изымать. Важен каждый шаг, hevary, от начала и до конца.
— Вот как... Что ж, поверю на слово.
— Стало быть, обвинения с меня сняты?
— Разумеется. За отсутствием улик и гибелью свидетеля.
— И я могу отправляться домой?
Женщина скорбно поджала губы.
— Можете. Но я хотела бы поговорить с вами ещё немного. По душам.
А вот это уже лишнее. Тревожно лишнее.
— О чём?
— Убийца, напавший на патруль. Вы что-либо запомнили о нём?
Задумываюсь. Видел-то я немного, но, возможно, и подвернувшихся взгляду мелочей хватит, чтобы доставить неприятности тому, кто, по его же собственным словам, был послан меня спасти. Но умолчать — смерти подобно: управа не простит. Тем более, если имеются и другие свидетели бойни на Кривоколенной улице.
— Да. Кое-что.
— Можете рассказать? К примеру, каким оружием он пользовался и как выглядел?
— Довольно высокий... Повыше меня. Фигура плотная, но не слишком. Лицо было закрыто маской, тело, по большей части, одеждой, поэтому опознать не смогу, при всём желании.
— По большей части? — Переспросила вьер.
— Да, его наряд... выглядел странновато. На запястьях, локтях, коленях и, кажется, на плечах были разрезы, из которых выглядывала голая кожа. И не только она.
— Дальше! — Живость, неожиданно охватившая женщину, выглядела пугающе.
— Под кожей... Что-то шевелилось. Словно ткани тела двигались с места на место. А потом... превратились в оружие.
— Костяную иглу, движущуюся слишком быстро, чтобы успеть уклониться, и возвращающуюся обратно посредством сухожилий, соединяющих её с областью сустава, — подытожила вьер.
— Да. Наверное. Правда, мне некогда было рассматривать, из чего состоит всё сооружение, но, пожалуй, подпишусь под вашими словами. Вам известен убийца, если вы так много знаете о способе убийства?
— К сожалению, нет. То, что я рассказала, лишь сведения, почерпнутые из архивных отчётов, датированных правлением его величества Годдора Осторожного.
— То есть, более чем вековой давности?
Она кивнула.
— По следам, оставленным в телах убитых и в вашей груди, было установлено, что оружие, наносившее удар, является живым — плотью от плоти убийцы. А поскольку подобные случаи крайне редки, если не сказать, невероятны, удалось раскопать упоминание о похожих, как две капли воды, случаях смертей, правда, произошедших очень и очень давно. Это работа кого-то из «белошвеек».
Белошвейки? Никогда раньше не слышал.
— Занятное название.
— Очень подходящее тем, кто умело обращается с иглами, не находите? — Грустно улыбнулась женщина. — Так называется род наёмных убийц, лучших среди всех, хотя и малоизвестных. Наверное, то, что они не примкнули к братии забойщиков, и стало причиной забвения. Хотя теперь могу сказать точно: «белошвейки» не вымерли, а живут и здравствуют. Но поскольку ваш случай — первый за много лет, выходит, убийцы затаились, получая средства к существованию от занятий помимо душегубства, а значит, найти их будет очень-очень сложно.
— Будете искать?
Она подняла на меня рассеянный взгляд:
— Я хоть и похожа на выжившую из ума старуху, не спешу оказаться в могиле. Схватиться с «белошвейкой», даже вдесятером против одного? Самоубийство. Эти твари способны вырастить на своём теле столько игл, сколько понадобится, и каждая безошибочно найдёт жертву. Нет, лично я никого искать не стану. Доложу ллавану, а тот пусть решает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
