внимательно разглядывать фотографию на первой странице. Увидев это, Альдо подошел к ней.
– Это всего лишь бедная девушка, которой не повезло, – мягко сказал он. – Она заслуживала лучшего...
– Несомненно! Но ты разве ничего не заметил?
– Ей-богу, нет! Разве что газетная бумага не может передать подлинное лицо, она его искажает и не воздает должного! Но тебе, кажется, это не мешает?
– Хм! С учетом бумаги, как ты сказал, и другого стиля одежды... ты не находишь, что твоя протеже очень напоминает Бьянку Капелло на портрете работы Брондзино?
– Поскольку я никогда не видел этой картины, не могу подтвердить твою правоту.
– А ты мог бы: она находится в Лондоне, в Национальной галерее, да ведь тебя интересуют только драгоценности! В живописи, знаешь ли, есть свои хорошие стороны...
– Ты несправедлива: художники часто вдохновляли меня на новые идеи. Порой это было просто подготовкой почвы, но часто и сигналом к отъезду. Однако, если она так похожа на Бьянку, это должно было бы поразить Болдини, ведь мы оба видели Жаклин Оже.
– Болдини верит в свой собственный гений и специально не изучает старых мастеров, но для меня сходство очевидно, и я спрашиваю себя, не была ли невеста Багерии девушкой такого же типа? Судя по пересказанному тобой описанию Болдини, это вполне вероятно.
– О чем ты подумала?
– Сама не знаю. Просто пришла в голову мысль.
– Но ведь Солари была брюнеткой?
– Ты когда-нибудь видел, чтобы партию Тоски или Баттерфляй пели блондинки? Для того и существуют парики. Впрочем, это может быть простым совпадением: я не видела никого из них и позволила разгуляться своему воображению!
– Иногда оно делает тебя чрезвычайно проницательной, поэтому твои слова заслуживают всяческого внимания. Посмотрим, нельзя ли что-нибудь извлечь из этой идеи...
– Для меня, – вмешалась Мари-Анжелин, – главным связующим звеном остаются драгоценности: обе первые жертвы носили их в момент убийства.
– И убийца хотел ими завладеть, – кивнул Альдо. – Но ведь они не фигурируют в убийстве на Пиккадилли?
– Нет, зато есть девушка, похожая на Бьянку Капелло и... Гневно стукнув тростью о паркет, тетушка Амели велела всем замолчать.
– Мы не можем поговорить о чем-нибудь другом? – пожаловалась она. – Остерегайтесь навязчивых идей! Если так будет продолжаться, мы начнем видеть эту женщину повсюду!
Часть вторая
ЯРМАРКА ТЩЕСЛАВИЯ
Глава V
ПАССАЖИРЫ ПАРОХОДА «ИЛЬ-ДЕ-ФРАНС»
Удобно расположившись в трансатлантическом поезде, который следовал в Гавр, Альдо мысленно признался себе, что рад совершить это путешествие в одиночестве, раз уж Лиза отказалась его сопровождать. Он обожал тетушку Амели и охотно признавал многочисленные таланты, а также безупречную преданность Мари-Анжелин, но предпочитал обойтись без них и их инициатив в тот момент, когда Адальбер под руку со своей пассией взойдет на борт парохода. Мужчины должны решать свои проблемы между собой, тем более что нынешняя ситуация представлялась чрезвычайно деликатной. В любом случае, он встретится с ними позже, в Ньюпорте, и, быть может, они обеспечат ему прочный тыл, которым никак нельзя пренебрегать на чужой или даже враждебной территории. Что же касается его прекрасной супруги, то разлука с ней, хоть и была очень тяжела, но развязывала Морозини руки. И освобождала разум, избавленный от необходимости постоянно думать о ней, поскольку она находилась в уязвимом положении. Разумеется, ей всегда удавалось противостоять трудностям – свою предыдущую беременность, к примеру, она бодро перенесла в совершенно невозможных условиях, – но все же было куда спокойнее сознавать, что она вместе с близнецами находится в самом сердце австрийских гор. Тем более что ее пребывание в Америке неизбежно ослабило бы его самого, даже лишило бы мужества, поскольку он постоянно опасался бы навлечь своими действиями опасность и на нее. Тогда как теперь эта угадываемая им неизбежная опасность превращалась для него в то, чем была всегда: солью, сдабривающей одно из тех приключений, в которые он окунался с извращенным, как сам прекрасно сознавал, наслаждением и в которых тем не менее время от времени нуждался. Это был запретный и вместе с тем желанный плод, добавлявший перца в его скучное существование «лавочника». Даже если означенная лавка представляла собой венецианский дворец, а продаваемые там вещи все как одна достойны были стать экспонатом музея и пополнить королевскую сокровищницу. Только это и могло оправдать в его собственных глазах нелепую идею переплыть Атлантику в поисках драгоценностей, которые, вполне вероятно, находились вовсе не в Америке, и человека, которого он считал – не имея на то ни малейшего доказательства! – убийцей, хотя тот лично ему ничего дурного не сделал. Человека, принадлежащего, как он готов был ручаться, к мафии. Ради чего? Чтобы отомстить за гибель незнакомой девушки? Да, конечно, но также из-за спортивного азарта, подчиняясь своему нюху, почуявшему свежий след... И еще из-за Адальбера, чтобы тот не наделал глупостей: «египетская принцесса» отличалась необыкновенной красотой, однако она была дочерью Авы Астор, что не сулило ничего хорошего душевному спокойствию славного французского археолога. В сумме все это делало предстоящее путешествие довольно захватывающим, и Альдо поймал себя на том, что с довольной улыбкой смотрит на проносящиеся за стеклами холмистые берега Сены, одновременно закуривая десятую сигарету.
Добравшись до морской гавани Гавра, он невольно присвистнул от восхищения: пароход «Иль-де-Франс» и в самом деле был великолепен! Последнее детище Главной Трансатлантической Компании с черным корпусом, белыми палубными постройками и тремя черно-красными трубами, возможно, нельзя было отнести к самым большим из действующих тогда пароходов – хотя двести сорок один метр в длину со счетов не сбросишь! – однако в нем блистательно сочетались величие и элегантность, а внутреннее убранство и обслуживание единодушно признавались несравненными. Один американский журналист написал, что «он красив без напыщенности, удобен без претенциозности, радушен без снобизма и воплощает собой на море то представление о Франции, какое сложилось в Америке». Со своей стороны, Альдо же подумал, что путешествовать на таком изумительном судне – настоящее удовольствие, и убедился в справедливости своего предположения, когда у входа на трап его любезно встретил первый помощник капитана и тут же поручил заботам одного из грумов в форменной одежде цветов Компании, который проводил его в каюту первого класса, где ему предстояло провести пять следующих дней. Она оказалась вполне современной, большой, светлой и чрезвычайно удобной: меблировка из эбенового и лимонного дерева, кремовые занавески, темно-коричневая кушетка, сверкающая ванная комната, где было все необходимое, переливающиеся опаловым светом лампы.
Морозини не в первый раз пересекал Атлантический океан, но было это
