Окликая его по имени, она вышла в коридор. Квартира была именно такой, какой она её себе воображала: аккуратная, европейского вида, выдержанная в приятной цветовой гамме. Ни на кухне, ни в кабинете Драко не было. Гермиона обнаружила его в гостиной, на подоконнике. Колени были подтянуты к подбородку, а если судить по рукавам, то он в задумчивости жевал их. Огромный свитер был переброшен через спинку стула.
— Разве ты не слышал, как я тебя звала?
— Темно, — заметил он, словно не услышав, что она что-то сказала.
— А Гарри до сих пор нет. Я знаю, — она подошла и присела рядом, — ты из-за этого волнуешься?
— Не совсем, — он прекратил теребить рукав и взглянул на неё из-под руки. Волосы, упавшие на глаза, делали его совсем мальчишкой. — Слушай, а есть ещё какие-нибудь ответы на "я тебя люблю", кроме " я тоже тебя люблю"?
— Ну, можно сказать "я знаю". Не слишком хороший ответ, но всё же лучше, чем "о, и ты туда же!" или "а я тебя — нет".
— Ты надо мной смеёшься! — воскликнул он, улыбаясь, хотя глаза остались по-прежнему серьёзными.
— А почему ты спрашиваешь?
— Научно-исследовательские цели.
— Ну, ладно. Если серьёзно, то это зависит от того, как любит человек — как брат, сын, как друг или любовник, как родственник… ну, илиещё как-нибудь. Гарри вот всегда писал мне, когда мы были просто друзьями "люблю тебя". Конечно, я пыталась что-то искать в этих словах, но не думаю, что он, правда, подразумевал нечто романтическое.
— А ты когда-нибудь спрашивала его?
— Нет, — она удивлённо взглянула на Драко. — Слушай, а в чём дело?
Он задумчиво подёргал себя за шнурок на ботинках.
— Ни в чём.
— Врёшь, — Гермиона взяла его руку и, развернув ладонью вверх, погладила указательным пальцем страшный крестообразный шрам. Драко вздрогнул.
— Я сожалею о том, что сказала в кабинете твоего отца. Это было бессмысленно и дурно.
— Не стоит извиняться за правду.
— Не хочу огорчать тебя.
— Ты вот не огорчена. А ведь он и тебя оставил. Как ты справляешься с этим? Или это какая-то гриффиндорская штучка, недоступная мне? Я подумал, может… — и Драко вернулся к исследованию своих ботинок, — может, он больше не заботит тебя?
— Заботит.
— А может, он этого не достоин?
Она вздохнула и откинулась назад, почувствовав холод оконного стекла.
— Он достоин. Но даже если бы было не так, и если бы я была не права или настолько глупа, чтобы влюбиться в него — ничего бы не изменилось. Ведь мы любим не потому, что кто-то этого заслуживает. Самое важное — то, что ты способен на любовь, ведь большинство могут испытывать, дай Бог, десятую или сотую часть от настоящей любви. В основном, люди впадают в ужас, только представив себе нечто подобное. Но ты… нет. Ты не такой. Ты разбил флакон с противоядием, даже не задумываясь…
— Ну, не могу сказать, что совсем не задумываясь.
Гермиона взглянула на него. Драко — если не обращать внимания на дьявольскую усмешку, можно было принять за белокурого ангела.
— Ты всегда сравнивал себя с ним, — шепнула она. — Когда ненавидел и потом, когда ненависть прошла. Мне казалось, что ты попытаешься стать таким же, как он, но я ошиблась: вместо этого ты старался стать таким, каким он хотел тебя видеть. Это было ошибкой. Драко, ты никогда не станешь тем, кто ты есть на самом деле, если будешь пытаться соответствовать чьим-то ожиданиям.
Он не ответил. Пристально глядя в окно, замер.
— Гарри, — вскочив на ноги, он метнулся к двери, крикнув на бегу, — оставайся здесь.
Она могла лишь смотреть ему вслед в немом озадаченном удивлении.
* * *
— Вы — вампир, — сказал Гарри.
Он знал, что сообщает незнакомцу факт, о котором тот, безусловно, осведомлён, но не смог удержаться. Гриффиндорцу ещё не приходилось видеть настоящего вампира — только на колдографиях, которые во время Уроков Защиты демонстрировал им Люпин. Снежно-белое лицо, синева под глазами, длинные клыки — вид в точности соответствовал иллюстрации из Учебника об Умертвиях.
— Именно. Вампир. А ты — Гарри Поттер.
Смысла отрицать не было.
— Так вот почему Виктор велел мне не выходить после заката, — пробормотал Гарри. В глубине души он почувствовал досаду: Крум мог бы поподробней рассказать о местных достопримечательностях. Какая-то часть Гарри подумала, что Гермиона умрёт от зависти, когда он ей расскажет, что видел настоящего вампира, а другая часть, по имени Мальчик-Который-Выжил — вне зависимости от того, нравилось это Гарри или нет, — автоматически потянулась к эфесу меча. Прикинула расстояние до двери дома Виктора. Подсчитала количество переулочков, отходящих от этой улицы, и количество предметов, которыми можно было запустить во время драки. — Вам что-то нужно? — поинтересовался он. Пальцы сомкнулись вокруг рукоятки. — Или же вы предпочитаете познакомиться, прежде чем съесть кого-то?
Вампир склонил голову набок.
— А ты молоденький. Я думал, ты постарше. Нет. У меня нет намерения пить твою кровь, если, конечно, ты меня не вынудишь. Признаться, мне бы этого хотелось: такой могущественный и великий Гарри Поттер… твоя кровь должна быть… да, нечто особенное…
Гарри повёл плечом, и плащ откинулся назад, обнажив стиснутый в руке меч.
— Только сунься, и я воткну его тебе в сердце.
Вампир улыбнулся, и острые зубы блеснули в неярком свете фонаря.
— Тебе стоит знать, что мы посланы Тёмным Лордом, — сообщил он, шагнув вперёд. Остальные, сомкнув ряды, колыхнулись следом — с опущенными капюшонами, из-под которых поблёскивали клыкастые улыбки.
Гарри вынул меч, металл шаркнул о металл, и рунический браслет ледяным холодом обжёг юноше руку. Вскинув меч, Гарри решительно взглянул на вампиров поверх клинка.
— Я предупредил: не подходи.
— Надо же — меч, — губы вампира дрогнули в улыбке. — Мы до смерти напуганы, разве не заметно?
— Мне приходилось убивать и не таких, — Гарри не приходилось прикладывать усилий, чтобы говорить спокойно: он, и правда, не был напуган. Какая-то часть его даже хотела драки.
Ну же, давайте, вперёд, — подумал он.
Первый вампир сделал ещё шаг. Остальные двигались следом — спокойно, размеренно — Гарри вскинул меч. По лицу главного вампира проскользнуло недоумение, сделав его сразу удивительно похожим на обычного человека, и в тот же миг он замер, словно налетел на стену.
— Ce magie e asta? — прошипел он на незнакомом Гарри языке, и в тот же миг, не успев по-настоящему удивиться, Гарри почувствовал крепкую хватку на своих руках. Кто-то дёрнул его назад, кто-то очень знакомый. И протяжный голос произнёс ему прямо в ухо:
