расскажите, верно? — спросил он, и я покачал головой.
— Когда-нибудь расскажу. Обещаю. Но не сейчас, — ответил я и виновато улыбнулся, разведя руками в стороны.
— Обещаете, Люк? — пробасил Здоровяк.
— Обещаю, дорогой Жуль, — ответил я магу земли.
— Такой ответ устраивает и меня, — Анри тоже улыбнулся. При этом от меня не укрылся тот факт, что краем глаза он все равно присматривает за пленником, у которого не было теперь ни единого шанса на побег.
Во всяком случае, не сейчас, пока за ним приглядывает Ягвай Черного Паука.
Вскоре вернулись друид и Жумельяк.
— Выдвигаемся через десять минут, — произнес маг воздуха.
— Надеюсь, в сторону руин? — спросил Рошфор, который стоял неподалеку от нас.
— Именно туда, — кивнул ему Жозе.
— Наконец-то! — недовольно буркнул он и скрестил руки на груди.
Забавно. Я в очередной раз наблюдал, как сквозь его потерю памяти пробиваются отголоски его настоящей личности. Мы с Жумельяком переглянулись, и он усмехнулся.
Видимо, эта ситуация с Багровым Палачом его веселила. Что странно, если вспомнить, что Галлария лишилась в лице Багрового Палача сильнейшего мага и одно из самых эффективных своих орудий массового поражения, коим старший сын семьи Рошфоров и являлся до недавнего времени.
Интересно, а магию в этом мире можно восстановить? Вылечить магическое сердце. Ну, или как-нибудь запустить его заново?
Возможен и такой вариант, если учесть, насколько далеко ушли в этом мире магические технологии да и магия в целом, в сравнении с моим.
— Все! Выдвигаемся! — тем временем послышалась команда Жумельяка, и наш небольшой отряд выдвинулся в сторону руин.
Глава 24
— Пришли, — произнес Черный Паук, когда мы остановились возле каменных створок входа, которые вели куда-то глубоко вниз.
Я подошел поближе и заглянул внутрь.
«Ого, вот это аура у этого места, » — подумал я, когда по моей коже пробежал табун мурашек, стоило только мне заглянуть во тьму, которая клубилась внутри.
«Странное какое-то ощущение, » — подумал я и использовал магическое зрение. Оно мне ничего не показало.
Руины как руины. Просто подземные. В таких мне не раз приходилось бывать. В них часто находили себе прибежище какие-нибудь тайные культы или секты.
За предводителями подобных организаций меня частенько отправляла гильдия. Не любил я подобные задания. Как правило, там творилось такое, что даже я, многое повидавший на своем веку убийца, иногда приходил в ужас. Особенно, когда только начинал свою карьеру в этом ремесле.
Я тяжело вздохнул и отошел от входа в руины.
— Люк! — позвал меня Жумельяк, и когда я поравнялся с ним, продолжил: — Этот иной, — он покосился на Черного Паука. — Он не пойдет с нами в руины? — спросил он.
— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Он считает это место скверным. Говорит, что тут обитают сущности, которые несут в этот мир только зло и погибель. Он нас и сюда-то не особо хотел вести, — добавил я и посмотрел на Черного Паука.
— Вот, значит, как, — задумчиво произнес кардинальский сын.
— Ага. А что говорит Сервантес? — спросил я Жозе.
— Про руины? — спросил мой собеседник, и я кивнул. — Так вы сами все слышали, дорогой Люк, — ответил маг воздуха. — Я обладаю ровно той же информацией, что и вы, — произнес Жумельяк и устало потер глаза.
— Ясно. Тогда надо спускаться. Нет смысла тратить впустую ещё больше времени, — ответил я. Жумельяк кивнул, а затем посмотрел на Рошфора и тяжело вздохнул. — С одной стороны, я рад, что ситуация с Багровым Палачом разрешилась так, как разрешилась, а с другой — его боевой мощи нам может не хватить для успешного завершения задания, — произнес он и о чем-то задумался.
Пару минут мы просто стояли молча.
— Ладно, нужно выдвигаться, — наконец произнес он. — Пойду предупрежу остальных, — сказал он и пошел в сторону Де’Жориньи, Пересмешника и Винсента, которые о чем-то беседовали неподалеку.
Я же пошел в сторону Черного Паука и его фамильяра, который сидел в отдалении и, прислонившись спиной к дереву, курил трубку. Его Ягвай устроился у его ног и довольно умильно мурлыкал, когда иной гладил магического зверя по его лоснящейся черной шерсти.
Когда я приблизился к ним, друид смерил меня озадаченным взглядом.
— Ты точно собираешься спускаться туда, Люк? — спросил он, выдохнув клуб темно-синего дыма.
— Собираюсь, — кивнул я.
— У меня есть хоть шанс, что мне удастся тебя отговорить от этого? — с надеждой в голосе спросил меня исконный житель проклятых земель.
— Нет, — покачал я головой.
— Из-за того, кто владеет землями, на которых ты живешь? — спросил друид.
— Нет, — покачал я головой. — Дело не в короле, — честно ответил я, понимая, кого иной имеет в виду.
— Да? — удивился он. — Тогда в ком? — спросил он.
— В нем, — я кивнул на Жумельяка.
— В нем? — в голосе Черного паука снова прозвучали нотки удивления. — Если хочешь, я могу сделать так, что…
— Не надо, — я покачал головой, понимая, что друид имеет в виду. — Жозе мой хороший друг, — добавил я и повернулся в сторону мага воздуха, который беседовал с Пересмешником, Жулем и Винсентом.
Почему-то после того, как он потерял свою магию, у меня язык не поворачивался назвать его Багровым Палачом. Хотя не удивительно. Сейчас это был совершенно другой человек. Ведь помимо магии он утратил и воспоминания, а значит, большую часть себя.
В моем мире такое тоже было возможно. Сильные удары по голове, алхимические зелья и припарки, и даже магия. Да не путем применения каких-либо заклинаний, а грубо и напрямую.
В общем, лишиться воспоминаний можно было и в моем мире. Вот только в моем такое не лечилось. Что касается этого мира, я не уверен, что тут не найдется способ вылечить этот недуг.
Целебная магия и магия этого мира в целом была куда более продвинутой, чем в моем. Поэтому не удивлюсь, что с ее помощью можно будет вернуть память Рошфору.
Вопрос: что Винсент будет делать, когда память восстановится? Без магии навредить мне напрямую будет очень проблематично. Хотя у него по-прежнему есть влиятельная семья и всё те же связи. В общем, если захочет отомстить, он это
