– Он хорошо держал меня. Как, он сильно устал? – Джастин покачал головой.
– Только что я был в конюшне. Гром в прекрасном состоянии. Долгая дорога нисколько ему не повредила. А вы? Вы уверены в том, что хорошо себя чувствуете?
– Вполне.
Девушка не могла смотреть ему прямо в глаза. Сердце бешено билось, она почти задыхалась и боялась, отчаянно боялась, что он прочитает тайну в ее глазах. Ей показалось, что Джастин улыбнулся, но голос его звучал серьезно.
– Серина... – начал он, – я высоко ценю ваш поступок и то, что вы сюда приехали. Я узнал от моего лакея, что один из слуг, глупый и несдержанный малый, бросился в Мэндрейк и устроил там панику.
– А что случилось с лордом Ротхэмом? – прервала его девушка.
– Знаю только, что он уехал в Голландию, – ответил Джастин, – а если вернется, то будет жить в своей деревне. Больше в Сент-Джеймсе его никто не увидит.
– О, ну я рада. – Серина говорила чуть дыша.
– Он больше не причинит вам беспокойств, но, к сожалению, последствия его преступления тяжелы.
– Что вы имеете в виду? – поинтересовалась девушка.
– Хочу сказать, – продолжил Джастин, – что гнусное предательство лорда Ротхэма и импульсивность Дженсена заставили вас прибыть в Лондон. Смелый поступок, Серина, и заслуживает одобрения. В то же время вы не подумали о том, что здесь я веду жизнь холостяка. – Он помолчал, как бы оттягивая время и давая Серине возможность задуматься над смыслом его слов.
Девушка подняла глаза.
– Я... не понимаю, – произнесла она.
– Вы остались здесь на ночь, – мягко проговорил Джастин, – в такой поздний час невозможно было ничего подготовить. К тому же, когда вы появились, я развлекался с друзьями – джентльменами моего круга. Рассказ о таком неожиданном приезде из Мэндрейка без сопровождающих станет предметом разговоров в клубах. Думаю, понимаете, невозможно избежать сплетен и пересудов.
– Вы считаете, что мне не следовало приезжать сюда?
– Ничего подобного я не говорил, – ответил Джастин, – единственное, что я пытаюсь сказать вам, это то, что ваш приезд – без сомнения, мужественный поступок, – вынуждает нас немного ускорить события. Мы и так отложили все на несколько недель. Короче говоря, Серина, нам необходимо решить наши судьбы, мою и вашу.
– Вы хотите сказать?.. – она запнулась.
– Что я все устроил для нашей свадьбы, чтобы она немедленно состоялась, – сказал Джастин, – я взял специальное разрешение, и в церкви святого Георгия на Ганновер-сквер нас ждет викарий. – Серина потеряла дар речи. Он нежно взял ее руку в свою. – Я прошу вас, Серина, удостоить меня такой чести. Прошу вас стать моей женой.
Ее пальцы задрожали, сердце ее забилось так сильно, что, казалось, готово выскочить из груди. У нее кружилась голова. Девушка была слишком ошеломлена, чтобы что-нибудь ответить.
– Ну, Серина?
Он говорил тихо, и она чувствовала, что он с нетерпением ждет ее ответа.
– Пусть... будет так... как вы считаете нужным, милорд.
Джастин вдруг сильно сжал ее пальцы, и она вновь почувствовала то странное притяжение, которое уже однажды испытывала к нему. Серина заставляла себя посмотреть ему прямо в глаза, сопротивляясь и борясь с чем-то невидимым, но в это время открылась дверь. Джастин тут же отпустил ее руку.
– Сэр Питер Бэрли, милорд, – объявил дворецкий.
В комнату вошел сэр Питер, одетый очень нарядно и торжественно.
– Джастин, дорогой друг, надеюсь, я не опоздал, утром мой неуклюжий слуга никак не мог завязать мне галстук.
Он подошел к Серине, поднес ее руку к губам.
– Ваш покорный слуга, мисс Стэверли.
– Рад видеть тебя, Питер, – улыбнулся Джастин и, обращаясь к Серине, добавил: – Сэр Питер обещал быть для нас сегодня самым близким другом, свидетелем на нашей свадьбе.
Девушка еле сдерживала крик, готовый вырваться из груди. Слишком открыто Джастин говорил об их женитьбе, как будто это было уже давно решено. Понимая ее смущение, Джастин спокойно сказал:
– Через несколько минут мы уезжаем в церковь.
Серина пробормотала что-то невнятное и выскочила из комнаты. Она бросилась вверх по лестнице и влетела в спальню. Юдора убирала ее вещи. Девушка обняла служанку, смеялась и плакала.
– О, Юдора, я выхожу замуж. Сейчас. Через минуту я уезжаю в церковь. Что мне делать? Как пережить это?
– Знаю, дорогая, – ответила Юдора, – слуга господина маркиза говорил мне, что рано утром его светлость уехали получить специальное разрешение.
– Ты знала? – удивленно вскрикнула Серина. – И ничего мне не сказала?
– Нет, дорогая, его светлость сами должны были сделать это. Но, мисс Серина, я за вас очень рада. Его светлость прекрасный и очень достойный человек, хотя есть люди, которые плохо о нем отзываются. Верю, что вы будете счастливы с ним. Когда мы поехали в Мэндрейк, я была слепа от ненависти, но пока мы там находились, многое стало ясно. Ее светлость маркиза такая ужасная, но его светлость – совсем другое дело. Он будет заботиться о вас, моя дорогая, и вам незачем бояться его.
– Бояться его!
Серина шепотом произнесла эти слова. Как ей объяснить, что она любит Джастина, любит так отчаянно, что находиться рядом с ним для нее было бы просто горем, горем, потому что она знала, что он ее не любит. Девушка не могла забыть, как та женщина держала руку на его колене, красивую линию шеи, когда та вскинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Серина тяжело вздохнула. Ей оставалось одно – гордость, и что бы ни случилось, она никогда не позволит ему узнать, никогда не раскроет того, что лежит глубоко в ее сердце, пока не наступит тот день – если вообще наступит – когда он тоже полюбит ее. Девушка не ждала от него жалости. Этого бы она не вынесла. Когда они поженятся, может быть, он научится заботиться о ней, может быть, со временем она станет ему необходимой. Девушка вспомнила, как лорд Ротхэм говорил, что любовь ему наскучила, она клялась себе, что никогда не осмелится наскучить Джастину своей любовью. Если ему нужна любовь, он должен ее искать. Посмотрев на себя в зеркало, Серина инстинктивно расправила плечи и подняла подбородок. Напряженное состояние, в котором она пребывала прошлым вечером, никак не отразилось на ее внешности. Может быть, только глаза выдавали усталость и она была немного бледнее обычного, но эта бледность особенно украшала ее, как невесту. Юдора поправила ей прическу и вынула из шкафа соломенную шляпку, украшенную голубыми лентами и тремя перьями лазурно-голубого цвета. Девушка подвязала ленты под подбородком.
– Прелестно! – восхищенно воскликнула Юдора. – Как вы прелестны, моя дорогая... мое дитя, которое я любила с самого рождения.
– О, Юдора!
