Гай тяжело вздохнул: он не мог не признать ее правоты.
– Тебе трудно это понять, Блисс, но все-таки попытайся. Ведь меня бросили в Калабосо, заперли там в клетке, словно дикого зверя, – и я считал, что это дело ваших рук – Фолка, твоего отца и тебя самой. С тех пор я сильно изменился. Я уже не тот чистый, доверчивый мальчик, за которого ты когда-то вышла замуж. Гай Янг был добрым и отзывчивым, Охотник – бессердечным и жестоким. Этот пират творил такое, о чем ты и подумать не можешь. Я жил только одним – местью! Скажи, тебя никогда не удивлял тот факт, что суда Фолка всякий раз подвергались нападению пиратов, а суда других владельцев, как правило, приплывали к месту назначения невредимыми? Это моих рук дело, Блисс. Я задался целью разорить Фолка, смешать его с грязью, растереть в пыль. Это доставляло мне такое наслаждение! А потом в моих руках неожиданно оказалась ты, и я увидел возможность новой мести – куда более сладостной, чем прежняя. О такой возможности я не смел даже мечтать...
– Я оказалась у тебя в руках, и ты не придумал ничего лучшего, как соблазнить меня, – брезгливо скривила губы Блисс. – Ты решил сделать мне ребенка. Да, хорошая месть Фолку, ничего не скажешь! Только почему же ты при этом не подумал о моем добром имени? Почему решил унизить меня для того, чтобы отомстить моему отцу и Фолку? О боже! Ты и в самом деле очень изменился. Ты стал чудовищем, Гай Янг!
Гай не успел возразить: в дверь спальни постучали.
– Приехал Доктор Лафарж, сэр! – послышался голос Лиззи.
Гай вскочил и поспешил отворить дверь спальни. В комнату вошел джентльмен с внимательными добрыми глазами и пышными седыми бакенбардами. Крупная породистая голова доктора тоже была совсем седой.
– Прошу вас, доктор, – сказал Гай. – Ваша пациентка уже пришла в себя, но я все же прошу вас осмотреть ее. Она второй раз за несколько дней падает в обморок, и это очень тревожит меня.
Доктор не спеша прошел к постели, уселся на стул, поставил рядом с ним свой саквояж и внимательно посмотрел на Блисс своими умными, немного усталыми глазами.
– Если леди чем-то больна, я непременно установлю это, виконт Хантер, – негромко, но уверенно сказал он. – А вас я попрошу на время покинуть спальню.
– Но я не просила вызывать доктора! – растерянно пробормотала Блисс. – Я прекрасно себя чувствую...
– Успокойся, Блисс. И не смеши меня. Ты, может быть, серьезно больна, хотя и сама не подозреваешь об этом. Я не позволю тебе встать с постели, пока тебя не осмотрит доктор. И не пробуй даже возражать, я слушать ничего не желаю! – Гай обернулся к доктору и сказал: – Больная к вашим услугам. Я подожду в холле.
Выйдя за дверь, Гай принялся нервно слоняться из угла в угол, не находя себе места. Он и не подозревал, что его любовь к этой женщине по-прежнему так сильна. Сердце его холодело и обмирало от одной мысли о том, что Блисс заболела всерьез и может даже умереть.
«Господи, да что со мною? – невольно подумал Гай. – Я просто не переживу, если потеряю Блисс во второй раз! Как глупо было надеяться на то, что я забыл Блисс – еще глупее, чем пытаться ненавидеть ее...»
Кроме всего прочего, у них с Блисс теперь есть сын, о котором они оба должны позаботиться. Сын, которого Гай успел полюбить всем сердцем. Мальчику нужен отец и нужна мать. А самому Гаю нужна жена. Так неужели они с Блисс не могут быть вместе? Тем более что он дал себе клятву навсегда покончить с пиратским промыслом и зажить спокойно и респектабельно – так, как того требовали интересы сына.
Прошло полчаса, показавшиеся Гаю вечностью, и дверь спальни наконец открылась. Гай нетерпеливо бросился к выходящему доктору, а тот прикрыл за собою дверь и теперь с улыбкой смотрел на Гая. От этой улыбки Гай немного успокоился.
– Что с ней, доктор? – нетерпеливо спросил он.
– Кем вам приходится эта молодая леди? – вопросом на вопрос ответил доктор Лафарж. – Мне она на этот вопрос отвечать не захотела.
– Блисс... Она моя жена, – слегка запнувшись, пояснил Гай.
Доктор Лафарж вздохнул с явным облегчением.
– В таком случае, все понятно. Неожиданная паника вновь охватила Гая.
– Понятно? Что вам понятно? И чем больна Блисс? Это опасно? Почему вы молчите?
– Все идет, как положено, – успокоил его доктор Лафарж и снова улыбнулся. – Беременность вашей жены протекает нормально. Но пусть она все-таки побережет себя от излишних переживаний. Ее обмороки – следствие беременности, но нервы у нее порядком расшатаны. Я выписал ей укрепляющее. Пусть принимает его, а вы со своей стороны постарайтесь не волновать ее ничем. Надеюсь, что через шесть месяцев у вас появится здоровый ребенок.
Гай потерял дар речи, услышав о том, что Блисс беременна. Ну конечно, как же это он сам не смог догадаться! Они с Блисс столько раз занимались любовью; вполне естественно, что она забеременела. А ведь поначалу он хотел этого только для того, чтобы таким образом отомстить! Ему и впрямь не было дела до чувств Блисс, до ее чести и доброго имени... Однако близость с Блисс не только принесла ему неземное наслаждение – она очень многое изменила в его душе. Блисс снова стала необходима ему как воздух.
А ведь Гаю казалось, что годы, проведенные на море, превратили его в грубого пирата, лишенного каких бы то ни было чувств! Теперь ему было ясно, что это совсем не так. Боже, боже, он по-прежнему любил Блисс – может быть, даже сильнее, чем прежде. И вот теперь у нее снова будет ребенок. Его ребенок. У Брайана скоро появится братишка или сестренка!
– Полагаю, что я здесь больше не нужен, – сказал доктор Лафарж. – Когда придет время, я буду счастлив принять роды у вашей жены – если, конечно, вы не предпочтете пригласить для этого кого-нибудь другого. Как меня найти, вы знаете.
Гай поблагодарил доктора кивком головы, но едва ли понял смысл его слов.
– Да-да. Пошлите счет моему управляющему. Надеюсь, еще увидимся.
– Не волнуйтесь, – усмехнулся доктор. – Возвращайтесь к своей жене. Это ей сейчас необходимо больше, чем что-либо другое.
Доктор спустился вниз, а Гай еще какое-то время стоял неподвижно, пытаясь собраться с мыслями. Неожиданно ликование в его душе сменилось гневом. Как могла Блисс, нося под сердцем его ребенка, решиться выйти замуж за Фолка?! Она что, с ума сошла? Почему она не сказала ему, Гаю, о том, что беременна? Почему вместо этого решила отдать свою руку человеку, которого ненавидит всей душой?
«Ну уж, нет! – подумал Гай. – Это только через мой труп! Фолку никогда не видать ни моей жены, ни моего ребенка!»
С трудом сдерживая ярость, Гай вошел в спальню. Постель была пуста. На секунду Гай запаниковал, но тут же успокоился, когда увидел Блисс. Она стояла возле окна и грустно, задумчиво смотрела в осенний сад.
