Протокол № 9 заседания Пленума ЦК КПСС об утверждении председателем Совета министров СССР А. Н. Косыгина. 14 октября 1964. [РГАНИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 748. Л. 3, 23]
* * *
На заседании пленума ЦК КПСС 14 октября 1964-го рассматривался вопрос о председателе Совета министров СССР:
«Голоса: Предлагаем рекомендовать т. Косыгина.
Брежнев:
— Это совпадает и с мнением Президиума ЦК. Других предложений нет, товарищи? Я голосую. Кто за то, чтобы рекомендовать Президиуму Верховного Совета СССР назначить председателем Совета министров СССР товарища Косыгина А. Н., прошу членов ПК поднять руки. Прошу опустить. Кто против? Нет. Кто воздержался? Нет.
Давайте проголосуем все вместе — и кандидаты в члены ЦК, и члены Ревизионной комиссии. Я голосую. Кто за то, чтобы товарища Косыгина рекомендовать председателем Совета министров СССР, прошу поднять руки. Прошу опустить. Кто против? Кто воздержался? Нет. Рекомендуется на пост председателя Совета министров СССР единогласно. (Бурные, продолжительные аплодисменты. Все встают.)
Косыгин:
— Товарищи! Хочу поблагодарить вас за то большое доверие, которое мне оказано сегодня. Со своей стороны, приложу все силы, знания, умение, чтобы оправдать ваше высокое, большое доверие, буду стремиться к тому, чтобы выполнить его с честью. (Бурные аплодисменты.)».
15 октября указ Президиума Верховного Совета СССР о назначении А. Н. Косыгина председателем Совета министров был подписан председателем Президиума А. И. Микояном[355].
![]()
Указ Президиума Верховного Совета СССР «О назначении тов. Косыгина А. Н. председателем Совета министров СССР». 15 октября 1964. [ГА РФ. Ф. Р-7523. Оп. 82. Д. 153. Л. 116]
Американский финансист и политик Дэвид Рокфеллер считал, что Косыгин проиграл в борьбе за власть в Кремле руководителю Коммунистической партии Леониду Ильичу Брежневу и был назначен на подчиненное положение председателя Совета министров СССР — «главного операционного директора советской экономики»[356].
Но так ли это? Стремился ли он занять первый пост — генерального секретаря? Не могу найти тому подтверждения.
Косыгин был и оставался «вторым» — везде и всегда, всегда и везде…
С другой стороны, почему же Брежнев «выбрал» Косыгина? Почему «доверил» экономику страны? Не было других кандидатур? Уверен — были. Обоюдное соглашение, заключенное между Брежневым и Косыгиным на каких-то взаимных условиях? Вполне вероятно. Но, может, ответ на вопрос о «выборе» где-то, что называется, «на поверхности»? В вопросах экономики и социальной политики Косыгин был опытнее и авторитетнее Брежнева. Его знали и уважали «хозяйственные тяжеловесы» — руководители крупнейших производств. И в этом Брежнев уступал Косыгину. И признавал это, хотя бы сам себе. И все последующие годы у Брежнева даже мысли не было заменить Косыгина кем-то другим. Заниматься «ржавым» механизмом под названием «советская экономика» у генерального секретаря никакого желания не было. И никто, как нам представляется, не желал взваливать этот груз, это бремя. Косыгин был самой удобной кандидатурой: много и многих знал, многое умел, «жил» в экономике, да и в политические «дрязги» не лез, старался обходить стороной все партийные «кланы» и «землячества»; хватило ему «Ленинградского дела» и столкновения «московских» с «ленинградскими».
Но желал ли сам Косыгин занять пост председателя Совета министров? Своими планами он никогда и ни с кем не делился, но и «заявлять самоотвод» не собирался. Так же как не собирался просто «отбывать свой номер».
Глава 6. Что
Перед всеми реформаторами всегда стоял главный вопрос — что реформировать (в смысле — каким образом)?
Такой вопрос встал и перед Косыгиным. Но для этого ему стоило пропустить «сквозь себя» все особенности национального хозяйства СССР, своеобразие его управления, весь свой опыт хозяйственника. От того, правильно ли будет дан ответ на вопрос «что?», зависела судьба и реформы, и самого реформатора.
И еще одно в этой связи. История советской экономики, да и всего советского общества, схожа со слоеным тортом — слой светлый, слой темный… Не исключение и то время, когда Косыгин занимал пост председателя Совета министров…
Начало
Как складывались взаимоотношения с новым генеральным секретарем ЦК КПСС — с Л. И. Брежневым? Они были знакомы давно, видимо — с первых послевоенных лет. В 1950-е годы даже дружили семьями. В конце 1950-х годов их с женами видели вместе на матче «Локомотив» — «Зенит» на стадионе «Динамо», в Театре сатиры…[357]
Не знаю, общались ли они накануне 14 октября 1964-го, но едва ли не через несколько дней после назначения их на новые должности состоялся разговор Брежнева (в ранге генерального секретаря) и Косыгина (в ранге премьера) на не очень приятную тему — «по хлебу и другим продуктам»[358].
Говорили — в мире — о складывании «нового триумвирата» — Л. И. Брежнев, А. Н. Косыгин, Н. В. Подгорный. Но это были только слухи. Во-первых, время «триумвиратов» уже прошло; во-вторых, ни Брежнев, ни Косыгин на это не пошли бы; в-третьих, с Подгорным властью никто делиться не собирался: Брежнев — уж точно, а от решения экономических проблем председатель Президиума Верховного Совета СССР и сам открещивался. Несмотря на то, что Николай Викторович Подгорный с декабря 1965 года по июнь 1977-го был председателем Президиума Верховного Совета Советского Союза — формальным главой страны — реальной властью он не обладал.
Брежнев, по сути, «скинул» на Косыгина не только все внутренние (хозяйственные), но и международные дела, в частности встречи и переговоры с представителями зарубежных стран, на которых обсуждались не только важнейшие для того времени экономические, но и геополитические вопросы[359].
Да и Косыгин сам после итальянских вояжей начала 1960-х годов готов был «с головой» окунуться в новую для него сферу. Правда, он рассчитывал, что круг вопросов его компетенции будет ограничен чисто экономическими сюжетами; оказалось — не так!
В феврале 1965 года А. Н. Косыгин, которого сопровождал в ту пору секретарь ЦК и завотделом ЦК (по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран) Ю. В. Андропов, отправился в Пекин, дабы обсудить ставший уже тогда достаточно острым вопрос о границах между двумя государствами.
Почему в столицу Китая отправились Косыгин и Андропов, а не Брежнев и Громыко, что было бы логичнее?
Г. А. Арбатов вспоминал о событиях, произошедших месяцем ранее, в январе 1965 года:
«На носу было заседание политического консультативного комитета Организации Варшавского договора. На Президиуме ЦК обсуждался проект директив нашей делегации, подписанный Андроповым и Громыко…. И вот на заседании Президиума ЦК состоялся первый после октябрьского пленума большой конкретный разговор о внешней политике.
Андропов пришел с заседания очень расстроенный… Как мы узнали потом, некоторые члены Президиума — Андропов был тогда „просто“ секретарем ЦК — обрушились на представленный проект, резко критиковали его за недостаток „классовой позиции“, „классовости“, ставили авторам в вину чрезмерную „уступчивость в отношении империализма“, пренебрежение мерами для улучшения отношений, сплочения со своими „естественными“ союзниками, „собратьями по классу“ (как мы поняли, имелись в виду прежде всего китайцы). От присутствовавших на совещании узнали, что особенно активны были А. Н. Шелепин и, к моему удивлению, А. Н. Косыгин. Брежнев больше отмалчивался, присматривался, выжидал. А когда Косыгин начал на него наседать, требуя, чтобы тот поехал в Китай, потерял терпение и буркнул: „Если считаешь это до зарезу нужным, поезжай сам“.
