— Звери?
— Ага.
— Ну, ты даешь!..
Игрейна посмотрела на него без улыбки:
— А у тебя глаз замылен. Ты многого не видишь.
Макс не без усилия растянул губы:
— «Не верь глазам своим»…
— Больше не пойду, — тихо сказала Игрейна. — Ты прости. Как-то это все… Не пойду, короче, в этот зоопарк.
* * *
Войков распродал зубастый молодняк по зверинцам. Родители не стали убиваться — для крокодилов забота о потомстве заканчивается, когда новорожденные попадают в водоем.
Рептилий перевели в зимнее помещение. Работать под крышей оказалось для Макса и сложнее, и проще. Сложнее потому, что в павильоне не было специального места для оператора; проще потому, что не надо было торчать дни напролет под дождем или палящим солнцем.
Едва Марков приноровился к новому месту работы, как пришлось снова его менять. В середине ноября был сдан в эксплуатацию архитектурный объект «Лимпопо», и туда переселили крокодилов, оказавшихся в соседстве с бегемотами. По периметру куполообразного здания бегали антилопы, отделенные от опасных соседей только хлипкой с виду металлической оградой.
В жаркой, душной атмосфере «теплицы» техника капризничала. Максим потел, как лошадь, и держал в шкафчике стопку сменных футболок, которые Игрейна каждый день стирала и гладила.
О работе Макса супруги больше не говорили. Нельзя сказать, чтобы Маркова это не тяготило. «Получается, я делаю что-то неприличное, что и обсуждать противно!» — сказал он как-то в сердцах. Игрейна внимательно на него посмотрела — и ничего не ответила. Ушла гладить майки.
Максим теперь часто виделся и с Рачевским, и с Федоровым. При встрече здоровались — и только. Оба зама при ближайшем рассмотрении оказались ровесниками Макса, оба держались «большими боссами», да Максим и сам не напрашивался: случай с режиссером Коровко не успел еще забыться.
Однажды Макс случайно стал свидетелем разговора между начальниками.
Он замешкался в кабинке туалета по причине простой и целомудренной: молния на джинсах «заела» край рубашки. Не торопясь и не нервничая, Макс пытался привести себя в порядок, когда послышались шаги, и в туалете запахло дорогим одеколоном.
— Это естественно, — раздался глуховатый голос, в котором Максим с ужасом опознал голос Вадима Рачевского. — Так же естественно, как для тебя — съесть бутерброд с колбасой. Это природа! Естественные законы!
— А ты п-помнишь, как ты мне рассказывал про цыплят? — нервно, чуть заикаясь, вступил голос Дениса Федорова. — Что дети, мол…
— Нет, ты мне скажи: ты просишь детей отвернуться, когда ешь бутерброд с колбасой?
— А-а, рейтинги у тебя упали, п-причем по всем пунктам…
— Не мели ерунду! — Рачевский повысил голос. — От тебя мне ничего не надо, даже согласия…
— Антилопы — м-мои…
— Какие, к черту, антилопы…
— Скандал…
— Обставим как несчастный случай…
— Тихо!
Оба замолчали. Обоим только теперь пришло в голову, что туалет — общественное место и что, как минимум, одна кабинка заперта.
Последовала тишина; Макс покрылся холодным потом. К счастью, Рачевский и Федоров не стали взламывать дверцу, не стали даже допытываться, кто внутри. Они просто вышли, не сказав больше друг другу ни слова.
* * *
Прошло две недели. Рейтинги в «Империи» держались на «зимнем» уровне, то есть ниже среднего. Крокодилов кормили мало — Макс обратил на это внимание. Яшка нервничал. Одетта скандалила. Ротбард не вылезал из воды — склизкое зеленое бревно.
К маленькому стаду антилоп, гулявшему по периметру, добавились три или четыре новеньких — тонконогих, молодых, изящных. И еще почему-то несколько обыкновенных коз, в ансамбле «Лимпопо» выглядевших дико. Вокруг пары меланхоличных бегемотов попеременно крутились то Федоров, то Рачевский.
Марков осторожно попросил отпуск на неделю — покататься на лыжах. Ему вежливо отказали: тем, кто не проработал в компании года, отпуск не положен.
Максим взял моду по дороге с работы заходить в кафе на углу и выпивать сто пятьдесят. Игрейна морщилась, как при виде крокодила.
«Обставим, как несчастный случай». Фраза не шла у Макса из головы. Если бы он поделился с Игрейной — было бы лучше, но Игрейна ясно дала понять, что о состоянии дел на его нынешней работе слышать не желает…
Когда в воскресенье в дневной смене оказались, кроме Макса, еще два оператора, он подсознательно напрягся. Смена почти прошла, и ничего не случилось; Макс уже стал мечтать, как примет душ и переоденется, как доберется до кафе и попросит у знакомой буфетчицы свою обычную дозу, но в вольере вдруг появилась коза.
— Внимание — всем, — раздался в наушниках голос режиссера.
Публика оживилась:
— Э-э, а эта как сюда?
— Тикай, козочка, сожрут!
Еще ничего не понимая, Максим взял козу в кадр — средним планом.
Вода в бассейне пошла мягкими волнами. Коза, вот идиотка, подходила все ближе к краю бассейна.
— Вторая камера, воду, — распорядился режиссер. — Первая камера — козу.
Публика закричала. И Макс хотел закричать — но он был оператор, хороший оператор, и дисциплинированно работал бы, наверное, даже в районе боевых действий.
Вода взорвалась. Коза успела заблеять и отскочить; зубы Ротбарда сомкнулись у нее на бедре. Макс прекрасно знал, что, однажды сомкнувшись, челюсти крокодила добычу не выпускают.
На песок павильона брызнула кровь. Толпа заколыхалась — кто-то отшатнулся от барьера, кто-то, наоборот, ломанулся вперед. Ротбард деловито стаскивал козу в бассейн, а на помощь ему спешили Одетта, Одилия и Яшка.
— Работаем! — орал в наушниках режиссер Сыч. — Первая камера, крупно!
В этот момент наступил так называемый «второй поворотный пункт» драматургии события. Из соседнего вольера к бассейну подбежал бегемот.
Макс впервые в жизни видел, как бегемоты бегают. Публика в большинстве своем — тоже. Бегемот поражал воображение. Несущийся по степи танк впечатляет меньше.
Бегемот кинулся на крокодила, и Макс целую секунду был уверен, что Ротбарда сейчас растопчут. Коза давно не подавала признаков жизни; пленка фиксировала сцену схватки крокодила с бегемотом — небывалое зрелище! Наконец Ротбард ушел в покрасневшую воду «пустым». Бегемот, трогая мордой трупик козы, будто пытался вернуть ее к жизни. Тщетно.
Из служебных дверей вдруг возникли молодые люди в спецкостюмах со шлангами. Кого они хотели напугать водометом? Крокодилов? Бегемота?
На следующий день работник, якобы ответственный за незакрепленную дверцу клетки, где содержалась коза, был уволен без выходного пособия. Многие газеты напечатали отчет о странном и душераздирающем происшествии в зоопарке: бегемот пришел на помощь козе, но было слишком поздно! Рейтинг «Лимпопо» взлетел на небывалый даже для лета уровень.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
