— Нет, я ничего не знаю и знать не хочу. Что это, твой очередной каприз? Тобой движет не долг, а кхмир, вот что!
Король сильно покачал головой, словно пытаясь стряхнуть с лица выражение боли, которую переживал.
— Я должен сделать то, что должен, даже если это в конце концов приведет меня к гибели. Говорю тебе, я никогда не думал о том, чтобы видеть рядом с собой кого-то, кроме тебя. Я хочу, чтобы прежде чем мы расстанемся, ты поняла это.
Лицо королевы окаменело.
— Ты опорочил репутацию моего дорогого брата и мою тоже. Кто еще мог отдать приказ распространять о нас эту гнусную клевету, как не ты?
Выслушав эти гневные слова, король искоса взглянул на королеву. Орел в нем замер.
— Такова политика и таковы требования, которые я должен непременно выполнить. Я не собираюсь заточать тебя в темницу, а просто отошлю в прекрасный дворец в Гравабагалинене, туда, где Фреир не так свирепствует в небесах. Живи там пока спокойно, и прошу, не пытайся плести против меня козни, иначе мне придется заставить твоего отца ответить за все. Если положение на фронтах вдруг улучшится, кто знает, может быть, мы опять будем вместе.
Глаза королевы блеснули гневом.
— Так что же выходит: ты намерен обручиться с этой похотливой девочкой-олдорандкой, а потом, через год, развестись с ней и взять меня обратно? Неужели, по-твоему, спасение Борлиена непременно связано с подобной бесконечной серией матримониальных процедур? Так помни: если ты вышлешь меня из столицы, я никогда не буду больше твоей.
Протянув руку, король так и не решился дотронуться до королевы королев.
— Ты живешь только своей верой и принципами. Понимаешь ли ты, что значит быть королем?
Машинально отломив веточку йодронта, королева тут же отбросила ее в сторону.
— По-твоему, быть королем это значит: заточить в гнилую тюрьму своего отца, пренебречь собственным сыном, поносить имя покойного шурина и, наконец, сослать из дома меня и свою дочь — вот что, по-твоему, значит быть королем! Ну что ж, я постараюсь усвоить этот урок.
Вот тебе мой ответ, Ян. Я не собираюсь умолять тебя оставить меня во дворце, нет. Но хочу предупредить тебя, что без последствий такие поступки не обходятся. И это говорю не я, так говорит моя вера. И, как бы потом ни сложились для тебя обстоятельства, я уже ни в чем не смогу тебе помочь.
— Я другого и не ожидал. — Король крепко держал ее за руку.
— Я знал, я верил, что ты еще любишь меня, независимо от того, король я или нет, а не терпишь только за те удобства, которые предоставляет дворец. Я знал, что ты, всегда за своими страданиями не забывающая увидеть страдания других, сможешь найти в себе нечто выше обычной женщины.
Но как бы то ни было, в этом безжалостном мире именно я оберегал тебя. Разве не стала бы твоя красота твоим проклятием? Разве не гонялись бы за тобой распутные охотники, о существовании которых благодаря мне ты так и не узнала? Что бы с тобой стало, если бы не я?
Клянусь, я люблю тебя и буду любить, пускай рядом со мной окажутся тысячи Симод Тал, но ты должна мне сейчас сказать, что, несмотря ни на что, тоже будешь любить меня.
Вырвавшись наконец, королева остановилась около мшистого валуна, укрыв лицо в тени. И король и она были бледны и разгорячены.
— По-моему, ты просто бежишь от себя самого. Я давно изучила тебя и знаю все твои слабости. Вот этого ты и не можешь вынести, а потому и гонишь меня с глаз долой. Ты бесишься от того, что чувствуешь во мне жалость и сострадание к тебе. Да, будь ты проклят, я люблю тебя, если тебе так уж необходимо слышать мое признание, и буду продолжать любить, пока Прародительница не призовет меня к себе и не настанет пора мне с ней соединиться. Но ведь не это ты хотел услышать, верно? Не это входило в твои планы?
Король смотрел на нее огромными пылающими глазами.
— Вот оно! Ты в действительности ненавидишь меня! Ты все лжешь!
— Боже! — С этим криком королева бросилась бежать. — Прочь от меня, прочь! Не прикасайся ко мне! Ты безумен. Ты хочешь, чтобы я сказала, что ненавижу тебя, и тогда тебе будет легче оправдать себя. Ну что ж, пусть будет так — я ненавижу тебя!
ЯндолАнганол не стал ее останавливать. Он даже не тронулся с места.
— Тогда грянет буря, — тихо прошептал он.
А потом с вершины дворцовой горы в чашу Матрассила пополз белым покрывалом дым. Расставшись с МирдемИнггалой, король ЯндолАнганол словно сошел с ума. Велев принести из конюшен сено, он приказал обложить им двери зала, в котором по сию пору еще томились мирдолаторы. Вслед за сеном были принесены кувшины с очищенным китовым жиром. Выхватив у стоящего рядом раба горящий факел, король Орел собственноручно швырнул факел на облитое спермацетом сено.
С ревом пламя взметнулось в небеса. Никто под страхом смерти не имел права тушить огонь.
Только с наступлением ночи, когда король, сидя со своим верным рунтом за столом, накачивал себя вином до беспамятства, слугам было позволено прикатить к пожарищу ручные насосы и залить огонь.
Когда же на следующее утро бледный Беталикс снова поднялся над горизонтом, король со своим обычным окружением как всегда появился на дворцовом балконе и с первыми лучами рассвета предстал перед народом.
Толпа, ожидающая их на этот раз, была гораздо больше, чем прежде. При появлении короля над толпой поднялся неясный низкий шум голосов, похожий на рычание раненого пса. Король поспешил вернуться в свои покои и бросился на кровать. В постели он оставался целый день.
На следующее утро король, призвав в Зал Совета иноземных послов и своих министров, официально распрощался со своими гостями. После чего днем он посетил ненадолго скритину.
В своей речи перед депутатами король коротко поведал о том, как королева и ее брат, ЯфералОборал, пытались составить заговор с целью убийства сиборнельского посла, и как тому пришлась бежать, чтобы спасти свою жизнь. По этой самой причине заговорщица была отправлена в изгнание; подобного вмешательства женщины в политические дела он не допустит. Брат королевы был убит в момент покушения.
Сам он, король, в настоящее время занят претворением в жизнь плана, имеющего целью укрепить узы дружбы Борлиена с его традиционными союзниками, Олдорандо и Панновалом. Основные пункты этого плана он представит скритине позже и более подробно. Сказав это, он обвел вопросительным и угрожающим взглядом ряды депутатов, высматривая недовольных.
Поднявшийся с места вслед за королем советник СарториИрвраш в своем слове предложил скритине смотреть на близящиеся новые перемены в союзном окружении страны как на факт огромной важности и исторического значения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
